« Предыдущая Следующая »

Саудовский капкан

Прочитано: 2454 раз(а)

Саудовский капкан

Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного

Со времен топливного кризиса 1970-х гг «саудовский фактор» приобретает все большее значение в мировой политике, когда экономика ведущих мировых держав во многом попала в зависимость от арабской нефти, что позволило саудовцам впервые в истории ставить свои экономические условия более сильным странам, связанным нормами международного права. Во время нынешнего финансового кризиса саудовский фактор – в силу ослабления международного влияния США, с их нестабильной внутренней экономической ситуацией и нерешенными проблемами в Ираке и Афганистане – приобретает иной, религиозно-политический оттенок, однако, как и тремя десятилетиями ранее, голос саудовских нефтедолларов звучит все громче в стенах европейских мечетей и исламских учебных заведений, будучи под защитой все тех же норм международного права, гарантирующих жителям цивилизованных стран свободу вероисповедания. Они позволяют саудовским клерикалам вести агрессивную миссионерскую политику, последствия которой трудно предсказать.

Уже сегодня, например, в британском Бирмингеме (мусульманское население которого насчитывает 21%) образуются фундаменталистские кварталы, в которые иноверцам рекомендуется не заходить без особой надобности. В российских городах Москве и Санкт-Петербурге постоянно поступают сообщения о деятельности «исламских центров», проповедующих резкую нетерпимость к любым формам инакомыслия. Не имея иной развитой промышленности, кроме нефтедобывающей, будучи полностью экономически зависимой от заокеанских потребителей топлива, Саудовская Аравия имеет мало шансов стать значительной державой в геополитическом смысле, если отбросить идеологический аспект. Другое дело – держать в руках невидимые нити управления ваххабитскими фанатиками по всему миру, воспитанными в духе беспрекословного подчинения вышестоящим начальникам. Если в эпоху топливного кризиса Саудовская Аравия успешно накапливала капитал, значительная часть которого предназначалась на пропагандистские нужды, то сегодня настало удачное время пожинать плоды выгодных инвестиций.

Когда в конце восемнадцатого столетия проповедник ваххабитской идеологии Мухаммад бин Абдул Ваххаб поднял свое знамя, первыми под него встали представители клана Саудов. Их авторитет позволил объединить разрозненные арабские племена и создать единое государство, сперва под наименованием Неджд и Присоединенные Территории, а позже – Королевство Саудовская Аравия. Ваххабитская партия, формально не отделяющая себя от традиционного ислама суннитского толка, тем не менее, всегда отстаивала крайне пуританские взгляды, сопряженные с резкой неприязнью в отношении всякого рода инакомыслия. Провозгласив лозунг «Очищения Ислама от нововведений», ваххабиты встали на путь духовного регресса, полностью отказавшись от многовекового наследия мусульманской мысли. Прикрываясь демагогическими призывами к становлению на истинный путь сунны (традиции) Пророка Мухаммада (С), они свели его фактически к слепому подражательству и примитивному буквализму в понимании мусульманских первоисточников – Корана и хадисов (преданий). Начав завоевывать свое могущество с грабительских походов в Ирак, в святые для шиитов города Неджеф и Кербелу, которые были ими полностью разграблены, а могилы святых – разрушены, ваххабиты продолжают агрессивную политику и по сей день, притесняя внутри страны религиозные меньшинства, а за рубежом ведя активную миссионерскую деятельность и оказывая поддержку (в том числе – финансовую) радикальным мусульманским группировкам, создающим очаги напряженности по всему миру, в частности – в Средней Азии и на Кавказе.

Одной из отличительных особенностей учения Мухаммада бин Абдул Ваххаба было своеобразное отношение к институту власти – амирата. Согласно «Книге единобожия» (играющей у ваххабитов роль катехизиса), необходимо беспрекословно подчиняться «любому мусульманскому правителю, независимо от того, справедлив он или нет». То есть, другими словами, тот, кто, формально называя себя мусульманином, первым заявит о своих притязаниях на власть, автоматически придает им легитимность, безо всяких квалификационных требований к кандидату и даже намека на конкуренцию. Первым подобным прецедентом в истории Ислама стал самопровозглашенный халифат Муавии бин Абу Суфьяна, образованный через несколько десятилетий после смерти Пророка Мухаммада (С), дав начало династии правителей-узурпаторов Омейядов, долгие столетия топивших в крови свободомыслие и благочестие. Гибель внука Пророка (С) имама Хусейна и членов его семьи, зверски убитых при Карбале приспешниками сына Муавии Язида, стала первым громким примером в этой страшной цепи. Трудно сказать, случайным ли является совпадение, что 11 с половиной столетий спустя разграбление той же Карбалы стало началом укрепления ваххабизма – «омейядского ренессанса» нового времени.

За два столетия истории, прошедшие со времени смерти Мухаммада бин Абдул Ваххаба, внутренняя политика Саудовской Аравии претерпела серьезные изменения. Саудовская верхушка, единожды достаточно громко заявив о своих притязаниях на власть, сумела в достаточной мере подкрепить свой трон иностранными нефтедолларами, чтобы не нуждаться более в завоевательных походах за пределы своей территории. Будучи вынуждены оглядываться на своих западных союзников, саудовские теологи даже развили более мирный вариант ваххабизма (по крайней мере, в том, где дело не касается прав религиозных меньшинств), который стал известен за рубежом под названием «неагрессивного салафизма», в противоположность разного рода проваххабитским джихадистским течениям, наподобие «Сипахсалар-е сахаба» и «Лашкар-и таййиба» в Пакистане, или «Эмирата Кавказ» на Северном Кавказе в России. И все-таки истинное лицо этой идеологии, выдающей себя за исламскую, но на деле полностью противоречащей Корану и Сунне, мы можем распознать.

Во-первых, само саудовское законодательство имеет ряд особенностей, нарушающих права подданных королевства на свободу совести, что грубо противоречит не только нормам международного права, но и кораническому аяту, гласящему, что «нет принуждения в религии». Так, в частности, в стране запрещено отправление любого рода богослужений неавраамических религий (т.е., не принадлежащих к цепочке религий Откровения – иудаизму, христианству и исламу). Что касается авраамических конфессий, то исключительно мусульманам дозволяется практика коллективного богослужения, любая немусульманская миссионерская деятельность запрещена, миссионерская деятельность мусульманских меньшинств (шиитов и суфиев) – также под запретом. Коллективные шиитские религиозные собрания, помимо обязательных молитв – намазов (араб.-салат), проводящиеся в отдельных зданиях-хусейниях, формально не объявлены вне закона, однако, саудовские власти всячески препятствуют восстановлению исторически существующих хусейний и запрещают строительство новых.

Во-вторых, в то время как во внутренних делах саудовская политика преследует единственную цель поддержания стабильности, ничто не мешает отрабатывать выраженный в «Книге единобожия» и процитированный нами выше принцип «амирата первого узурпатора» в зарубежной миссионерской практике. Остается только догадываться, к чему может привести власть неконтролируемых и необразованных фанатиков, плодящих джихадистские ячейки с жесткой дисциплиной по всем уголкам планеты.

Формально, правда, саудовские власти отрекаются и от «Сипахсалар», и от «Эмирата Кавказ». Возможно, сторонние наблюдатели и далее продолжали бы верить словам саудовских официальных представителей, если бы не статья американского мусульманского миссионера Сулаймана Шварца, красноречиво озаглавленная «Новая волна ваххабизма», выдержки из которой приводит новостное агентство «Фарс». В статье прямо указывается на то, что новая волна ваххабитской фундаменталистской истерии развязана при непосредственном участии принца Наифа бин Абдул-Азиза, что перечеркивает все надежды на успех прогрессивных реформ, связываемые с именем нынешнего короля Абдуллы. Автором также подчеркивается беспокойство прогрессивно настроенной саудовской общественности по поводу возможной скорой кончины наследного принца Султана бин Абдул-Азиза, что автоматически приведет на трон принца Наифа. Автор отмечает, что «переход власти к семье Наифа будет иметь критические последствия не только для Саудовской Аравии, но и для всех мусульман мира, в том числе – и стран Запада».

Точка зрения Шварца, ставящая под сомнение ценность заявлений саудовских властей о непричастности ко внешней ваххабитской экспансии, также подкрепляется некоторыми официальными действиями Саудовской Аравии как в отношении своих подданных, так и иностранцев. Разрушение шиитских мечетей в городе Хобар, ущемление в правах жителей провинций Ахса и Сайхат (населенных преимущественно шиитами), использование в качестве живого щита шиитов Наджрана против возможных вылазок боевиков «Аль-Каиды» (кстати, также взявших на вооружение сугубо ваххабитскую идеологию, только в «экспортном», джихадистском варианте) с йеменской территории – вот только некоторые факты, касающиеся внутренней политики королевства. Не менее интересные факты мы также наблюдаем вовне. Так, например, во время июльской войны 2006 года в Ливане неожиданно на первый план вышла фигура до того мало известного саудовского шейха Ибн Джибрина, официально объявившего (вопреки мнению всех традиционных суннитских богословов) мусульман-шиитов кафирами (неверными), что автоматически делало бы запретным для мусульман оказание любого рода помощи страдающим шиитам Южного Ливана. Агрессивные действия миссионеров, открыто получающих саудовскую финансовую помощь, в преимущественно шиитском Азербайджане и дагестанском городе Дербенте на территории России, где располагается значительный шиитский анклав, спровоцировали ряд столкновений в это же время. В 2007 и в 2009 году зафиксированы случаи демонстративного унижения иранских паломниц, прибывающих в аэропорт Джидды для дальнейшего следования сухопутным маршрутом в Мекку – у них были принудительно взяты отпечатки пальцев, что, согласно нормам международного права, допустимо только в отношении лиц, подозреваемых в преступной или террористической деятельности (в июле 2009 г. посол Саудовской Аравии в Тегеране был вызван в иранский МИД для вручения ноты протеста по этому поводу).

Дестабилизация мусульманского мира, привнесение раздоров по принципу «разделяй и властвуй» изначально были признаками ваххабитской тактики, не признающей никаких компромиссов даже с инакомыслящими мусульманами, к которым они себя формально причисляют. Следовательно, в самом характере их действий мы не наблюдаем ничего удивительного. Значительно интереснее вопрос о том, почему то, что мы наблюдаем, происходит столь активно именно сейчас? Политический кризис, связанный начвшимися войнами в Ираке и Афганистане и финансовый кризис, разразившийся в 2008 году, в значительной степени связали руки сильным державам, в первую очередь – США, в азиатском регионе. Тем самым была создана благоприятная обстановка для передела зон геополитического влияния. Саудовская Аравия, не имеющая развитой промышленности (кроме нефтедобывающей) и обладающая слаборазвитым сельским хозяйством, показавшая полную небоеспособность своей армии в войне с Ираком в 1991 году, естественно, прекрасно понимает, что при переделе зон влияния ей не придется воспользоваться «правом сильного». Другое дело – «право первого», выраженное Мухаммадом бин Абдул Ваххабом двести лет назад, и ныне экстраполированное на сферу государственной международной политики. Первыми заявив о своих притязаниях на умы и души мусульман, столкнув суннитов со своими главными оппонентами – шиитами, ваххабиты прокладывают дорогу новым «зеленым революциям» (по андижанской модели, только с более фундаменталистским оттенком), а посредством них открывают новые сферы выгодных инвестиций и влияния саудовского капитала, который они без труда используют для закабаления финансово зависимых развивающихся республик Средней Азии, с их богатой сырьевой базой и выгодным стратегическим положением. «Сильные мира сего» охотно закроют глаза на подобный оборот событий, предпочтя в нынешней ситуации иметь Саудовскую Аравию в качестве своего посредника в регионе. Правда, для реализации подобных планов остается одно, но существенное препятствие – Россия, традиционно имеющая существенный вес в регионе, которую данный сценарий никак не может устраивать.

Там, где политика и экономика опираются на религиозный фактор, только тесное взаимодействие с представителями традиционных конфессий остается единственным верным решением. Россия – уникальная в своем роде страна, в которой мусульмане-сунниты испокон веков проживали бок о бок с шиитами, при этом сохраняя дружеские и уважительные отношения. Так, например, шиитские села расположены в традиционно суннитском Поволжье, а также в некоторых республиках Северного Кавказа – Ингушетии и Дагестане. С другой стороны, главные мегополисы страны – Москва и Санкт-Петербург – благодаря притоку мигрантов из Азербайджана имеют среди мусульманского населения шиитское большинство, что не мешает плодотворному взаимодействию с суннитскими мусульманскими духовными управлениями. И сегодня от каждого российского мусульманина – шиита или суннита – напрямую зависит, дадим ли мы захлопнуться ваххабитскому капкану, позволив себе поддаться на провокации приезжих миссионеров и зарубежной пропаганды, или же, обратившись к своему историческому прошлому, продолжим жить так, как живут истинно верующие люди – не прибегая к принуждению в религии, но призывая на путь истины «мудростью и лучшим увещеванием» (Коран, 16:125).

Тарас Черниенко,

Иран, Кум, 31 июля 2009 г.