« Предыдущая Следующая »

ВАХХАБИТСКАЯ УДАВКА НА ШЕЕ МИРА

Прочитано: 1539 раз(а)

ВАХХАБИТСКАЯ УДАВКА НА ШЕЕ МИРА

Во имя Аллаха, Всемилостивого, Всемилосердного

Едва разобравшись с вождями «Аль-каиды», взращенной на свою голову для борьбы с коммунистами, столь необходимыми для эскалации оборотов маховика гонки вооружений, США, в очередной раз, занялись кормлением нового, еще более внушительного монстра. Подобная политика стала отражением вечного принципа ростовщиков и азартных игроков, правящего экономикой (а, значит, и политикой) западного мира: опасности можно избежать только еще большим риском. Подобно тому, как для поддержания всемирной долларовой пирамиды с целью погашения процентов по старым займам, Штаты оказались вынуждены влезать в новые кабальные долги, в политической сфере их глобальные устремления понуждают идти на все большие риски. Рассчитавая на политические дивиденды от иракской кампании, которые должны покрыть провалы в Афганистане, США надолго увязли в ближневосточном регионе, демонстрируя бездарность своего военно-стратегического руководства, начиная от поисков мифического оружия массового поражения и заканчивая операцией по уничтожению Бен Ладена, окруженной буквально мистическими обстоятельствами. В итоге, ожидаемые политические дивиденды обернулись новым импульсом скепсиса со стороны мирового сообщества. Туманный след на пленке от силуэта самолета, врезавшегося в «башни-близнецы» в Нью-Йорке, туманные обстоятельства уничтожения лидера «аль-каиды» и захоронения его тела, туманные мотивировки и доказательства необходимости присутствия американского контингента в Ираке — все это заставляет окружающий мир заявлять во весь голос: меньше тумана! И если в начале этой эстафеты военных авантюр Штаты могли себе позволить не прислушиваться к мнению окружающего мира, то сегодня, на волне новых беспрецедентных займов в условиях глобального экономического кризиса, на фоне открытого торгового противостояния с Китаем и его союзниками, Америка вынуждена опираться на зарубежную поддержку. В таких обстоятельствах требуется однозначно указать на конкретного врага, обозначить театр военных действий и линию фронта. Поэтому на сцену выходит старый враг в новом, более страшном обличии, подобно оркам из сочинения господина Толкиена, мутировавшим во всесокрушающих урукхаев. На передний край выходит интернациональный ваххабизм во всей своей красе — то есть, в качестве политической партии, добившейся, наконец, власти, выйдя из маргинального состояния пусть могущественных, но все же подпольных террористических ячеек. Наводившие страх бандиты, наносившие предательские удары в темноте из-за угла, теперь, по замыслу новых сценаристов, призваны навести настоящий ужас, облеченные в сенатские тоги и императорские порфиры. Похоже, заокеанских экспериментаторов не сильно пугает перспектива выпустить джинна из бутылки. Либо у них просто не остается иного выхода: создание новых рабочих мест для поднятия экономики требует новых займов — и, прежде всего, не в форме денежных знаков, а в виде политического кредита доверия. И на этой стадии уже нельзя скупиться на спецэффекты, чтобы продемонстрировать миру очередного джинна, возникшего, как всегда, на волне подъема демократии путем «свободного народного волеизъявления», подобно тому как в тридцатые годы таким же демократическим путем возник, словно ниоткуда, германский национал-социализм — при поддержке и попустительстве крупнейших западных политиков и корпораций. Помимо устрашающей роли, они видели в новом детище конкретную силу, направленную на ослабление конкурирующей со Штатами экономики ведущих европейских держав — противниц Германии, таких как Франция и Великобритания. О возможных последствиях, с которыми человечеству пришлось столкнуться в итоге развязанной мировой войны поначалу задумывались мало, а затем стало уже поздно. В любом случае, со своей исконной задачей германская НСДАП справилась блестяще, поставив — так или иначе — точку в истории Великобритании как глобального полюса.

Аналогично, современный интернациональный ваххабизм также имеет своего конкретного врага, против которого направлено его оружие. Планируемое глобальное столкновение с ним преследует двоякую цель: во-первых, продемонстрировать миру силу нового чудовища в действии, и, во-вторых, ослабить одного из главных геополитических конкурентов Запада — мусульманский мир, несущий исламскую экономическую модель в качестве альтернативы загнивающей ростовщической системы. Возвращение к золотому стандарту и отказ от процентного рабства стали бы спасением для народов Европы, но полным крахом для соревнующихся за место под солнцем современных европейских и заокеанских экономических фараонов. Самым опасным врагом для них служит истинный Ислам, включающий в себя как суннитские, так и шиитские школы, опирающиеся на традицию Посланника Аллаха (С). На дискредитацию мусульманского учения, в особенности — в его практической части, направлены колоссальные средства, и зарожденное в сердце мусульманского мира полное предрассудков (по справедливой оценке аятоллы Хомейни) учение ваххабитов служит прекрасным средством демонизации Ислама в глазах мировой общественности.  

Первые, робкие попытки финансирования ваххабитской пропаганды против шиизма были предприняты еще на заре 80-х, когда исламская революция в Иране громко заявила на весь мир о шиизме не только в качестве идеологической, но и политической силы. К сожалению, подобные громкие заявления не были подкреплены достаточной геополитической базой. Мусульманские народы мира не были морально готовы подхватить революционный порыв, а с другой стороны, иранский эксперимент оказался заведомо обреченным на неудачу в силу национальной и идеологической оторванности Ирана от остального мусульманского мира. Из более полусотни мусульманских стран Иран был на тот момент единственным шиитским государством. Две другие страны с шиитским джафаритским большинством — Ирак и Бахрейн — страдали под властью диктаторов, которых сложно вообще отнести к какой-либо ветви Ислама, а Азербайджан в 1979 году еще не был независимым государством. Аналогично, персоязычный мир на 1979 год был представлен на карте все тем же Ираном, Таджикистаном, входившим в состав СССР, и — частично — Афганистаном, оккупированным советскими войсками. На 1979 год большинство государств мусульманского мира попросту не были готовы к окончательной независимости от своих покровителей с Запада или СССР. А десять лет спустя, с уходом харизматической фигуры аятоллы Хомейни и отказом Ирана во внешней политике от экспорта исламской революции, вопрос отпал сам собой, несмотря на начавшийся вскоре «парад суверенитетов», освобождение Афганистана от советских войск и падение режима Наджибуллы. Инициативу в процессе интенсивного религиозного возрождения в Азии успели перехватить радикальные пуштуны-талибы, пантюркисты, халифатисты или откровенные ваххабиты. В этом разноголосом хоре голос Ирана оказался почти неслышен. Соответственно, отпала и необходимость в антишиитской пропаганде со стороны ваххабитов, известных своей радикальной нетерпимостью. Наступает период относительного затишья, сопровождающийся лишь спорадическими попытками внедрения ваххабитской идеологии в Дагестане и Чечне, а также осуществления политической смычки с халифатистскими организациями в Средней Азии.

К началу нового тысячелетия, для мирового ваххабизма наступает двоякая ситуация. С одной стороны, разгромив СССР в холодной войне, США более не нуждаются в союзниках типа «Аль-каиды» в их прежнем виде. Покончив с призраком коммунистической идеи, Штаты гораздо более охотно видели бы в них нового врага, поскольку остановка гонки вооружений означала бы коллапс амерканской экономической системы. Шок от трагедии 11 сентября 2001 года пришелся как нельзя более своевременно для тех, кто утверждал: рано разоружаться! Однако, с другой стороны, радикальный исламизм был очень полезен и в качестве союзника — для ослабления влияния России и Китая в Азии, посредством «зеленых революций» (в тандеме с прочими халифатистскими организациями) или орагнизации стихийных выступлений, вынуждающих правительства этих стран переключать внимание на решение внутренних проблем. Ваххабизм, как когда-то Гитлер, оказался одновременно в роли врага и невольного друга, спасающего экономику Штатов от неизбежного кризиса (точно подсчитано, сколько американцы нажили в годы второй мировой войны, и — главное — именно 1945 год окончательно похоронил надежды Британии на конкуренцию с ними). Теперь ситуация повторялась. Мы имели возможность наблюдать, как ваххабизм открыто выступал в качестве врага «цивилизованного западного человечества». Теперь для него настало время проявить свою дружбу. Сыграв свою роль пугала для Запада, он неизбежно должен мобилизовать свои ресурсы на конкретные действия, направленные на подавление конкурентов, в частности — зарождающегося нового, цивилизованного Ислама.

То, что не удалось Ирану, может удасться Турции — уже сегодня выступающей главным защитником угнетенных мусульман Палестины и демонстративно отворачивающейся от Израиля и своих бывших военных партнеров по Североатлантическому альянсу. На фоне активной исламизации Европы, идущей как за счет роста национальных диаспор, так и благодаря популяризации мусульманского образа жизни, помогающего противостоять процентному рабству, через исламские банки, правозащитные и общественные организации, Ислам также идет на Запад из Турции через Балканы, и в Среднюю Азию через Кавказ, представляя собой альтернативу правлению мелкопоместных диктаторов и новых феодалов. При этом попытка дискредитировать процесс исламизации азиатских стран, представляя его в виде «ваххабизации» (как это было в Узбекистане и Таджикистане), успехом не увенчалась. Достаточно вспомнить, что советский Узбекистан оставался единственной республикой, где все годы советской власти на минаретах мечетей не стихал азан. Тогда становится предельно ясно, почему узбекский народ в состоянии отделить пшеницу от плевела и выбрать традиционный Ислам, вопреки усилиям ваххабитских эмиссаров. Таким образом, исламизация тюркского мира, в котором прибавилось независимых стран с распадом СССР, идет достаточно интенсивно, и все попытки устрашить народ перспективой вероятной «ваххабизации» (дабы потом призвать на помощь США для наведения порядка в борьбе с местными ячейками «аль-каиды») оказались бесплодными, а ваххабизм в роли врага — бесполезным.

Более того, изначально новая, исламизирующаяся Турция обладает гораздо большим геополитическим потенциалом для экспорта исламских моделей в другие страны, нежели Иран образца 1979 года. Во-первых, изначально тюркоязычный мир более многочислен и широк, нежели персоязычный, простираясь от Балкан до Синцзян-Уйгурского автономного округа в Китае, и от Босфора до Средней Азии и российского Поволжья. Во-вторых, Стамбул уже был на протяжении долгих веков центром исламского халифата, и, хотя у жителей арабских стран об этой эпохе — не самые лучшие воспоминания, все же они чувствовали тогда себя мусульманами, живущими под сенью мусульманского правителя, а не второсортными обитателями колоний, идущими на поклон к иноверным хозяевам. Опираясь на этот исторический опыт, арабские страны скорее пойдут на союз с Турцией, нежели с Ираном в 1979 году, понимая при этом, что окончательного возврата к прошлому все равно быть не может. В-третьих, даже на примере политики шиитского Азербайджана видно, что фактор национального сближения оказывается выше различий между мазхабами, более того, современный турецкий суннизм не является открыто враждебным шиизму, как это имеет место в Малайзии. Помимо всего прочего, современный турецкий Ислам — это, если можно так выразиться, «ислам в галстуке», дающий народу духовную опору в условиях научных, экономических и культурных достижений сегодняшнего дня. Он открыто демонстрирует всему миру, что можно быть мусульманином и при этом иметь достойную работу, можно читать намаз и вести успешный бизнес, можно грудью вставать на защиту палестинских братьев, и при этом вести очень выдержанную политику в отношениях с Израилем, четко обозначая свою жесткую позицию, но не идя при этом с камнями против танков. Турецкий Ислам наглядно демонстрирует, что можно быть верующим, и не возвращаться при этом в каменный век, не носить комичные наряды, не принимать абсурдные законы, - все это немало способствует популяризации Ислама среди народов, оказавшихся в пропасти потребительской или посткоммунистической материалистической бездуховности. Наконец, хотя для тюркских народов Ислам — религия иноземная, для большинства она не является религией захватчиков. В свое время приняв Ислам добровольно, и даже — на определенном историческом этапе — сумев занять в исламском мире господствующее положение, тюрки создали великолепный симбиоз национально-патриотического и религиозного духа, как прообраз сообщества будущего, идущего на смену изжившим себя обществам ростовщических пирамид.

Аналогичные попытки совмещения национального и религиозного аспектов предпринимались, хотя и с меньшим успехом, и в арабском мире — Муаммаром Каддафи в Ливии (его идеология изложена вкратце в фундаментальном труде «зеленая книга») и сторонниками Насера в Египте. Ислам, подпитывающий национальную идею, оставаясь в то же время выше того, чтобы восприниматься как часть народной культуры, представляет одновременную опасность как для безродных космополитов, не имеющих родины и отвергнувших свой род и племя, так и для оголтелых националистов. Этот срединный путь был призван обеспечить Исламу выживание не только на теоретическом плане, но и в практическом аспекте, в рамках конкретных сообществ, сплоченных духом национального единства и выстраиваемых по религиозной модели. И эти процессы не могли не вызвать тревогу на западе, проникнутом духом иллюзорного либерализма: хоть пол пробей лбом в мечети, только не покушайся на кредитное рабство!

С процессом набирающей обороты популяризации национального (не путать с националистическим!) Ислама было решено бороться, как всегда, чужими руками, призвав на помощь старого друга-врага: мировой ваххабизм. Если речь зашла о построении государственных моделей, то и ваххабизм на этот раз должен стать государственным, как в период своего зарождения на Аравийском полуострове.

История этого течения показывает, что оно никогда не знало крайностей — не только в доктринальной части, но и в политике. Зародившись на волне крайнего арабского национализма как политическая партия, призванная противостоять турецкому влиянию, ваххабитское сообщество, распространившись далеко за пределы объединенного под его знаменами Саудовского королевства, обрело в зарубежном подполье состояние нового интернационала, призванного по возможности разрушать все национальное и государственное. Достаточно сравнить, как ведут себя ваххабиты в Саудовской Аравии (где эта идеология является государственной и государствообразующей) и, например, на Северном Кавказе — и картина предельно прояснится. Подобная двойственность делает ваххабизм чрезвычайно удобным орудием разрушения, используя — в зависимости от обстоятельств — то одну, то другую политическую крайность. Если надо противостоять турецкому национализму — на ваххабитской волне могут возникнуть арабские националистические государства. Если необходимо дестабилизировать обстановку в Иране, России, Индии или Китае — действует подпольный интернационал, отвергающий любую форму государственного правления, кроме «законного» (с их точки зрения) халифата, при том, что на родине ваххабизма — в Саудовской Аравии — халифата никогда не было и, более того, никогда не предпринимались попытки со стороны любого саудовского монарха провозгласить себя халифом всех мусульман.

И вот — по арабскому миру идет волна «финиковых революций». Поначалу мало кто отметил, по какому критерию можно провести черту успешности произошедших переворотов. Вроде бы североафриканские диктатуры себя изжили — справедливо. Однако, в таком случае, почему нетронутым и на удивление спокойным остается Марокко, в котором присутствие интересов США столь же существенно и охраняемо, как и в монархиях Персидского Залива? Вроде бы пришла пора подвести черту под монархиями и квазимонархическими режимами как пережитками феодального прошлого — замечательно, однако, почему в таком случае остаются нетронутыми самые абсолютные из существующих монархий - в Персидском Заливе, а также — Марокко и Иордания? Попытка мятежа на Бахрейне обернулась спорадическими гражданскими протестами с нечетко выраженными требованиями при полном отсутствии новой политической программы — и это в стране с шиитским большинством при ваххабитском монархе, да еще и находящемся в родстве с правящим домом Саудовской Аравии? А, может, секрет и кроется в этом волшебном слове — ваххабизм? Только один критерий остается незыблемым в геополитическлой оценке происходящего: при участии внешних сил идет активное создание ваххабитского пояса. Поэтому немногочисленная ваххабитская группа усидела на троне Бахрейна против шиитского большинства, а мощная исламско-национальная идеология в Ливии, долгие годы обеспечивавшая всем гражданам независимость и невиданную нигде более в Африке социальную стабильность, пала за считанные месяцы от рук ваххабитов, причем — бывших вождей «Аль-каиды», успевших даже посидеть в Гуантанамо, которые сегодня (при поддержке «цивилизованной» западной пропаганды) методично превращают Ливию в подобие талибского Афганистана, живущего по законам пещерного человечества. Кстати, победных реляций из Афганистана в это время в эфире также поубавилось. А в соседнем Египте проваххабитские группы и «братья-мусульмане» не могут поделить власть, взаимно ослабляя друг друга и страну, не в силах ответить народу: что стало лучше после падения режима Мубарака? Как бы ни обернулось дело, в новом Египте (где уже идут расстрелы новых народных демонстрантов) сохранится и будет зреть мощное ваххабитское ядро, а политические распри еще долго не позволят Египту выступить в качестве активного союзника Турции в регионе. Автоматически, будут похоронены и надежды на усиление геополитического влияния Ирана и шиитского фактора. В этих целях Штаты сегодня активно помогают Саудовской Аравии заполучить собственное ядерное оружие. 

Естественно, что западные союзники арабской оппозиции не забывают и о шиитском факторе. Понятно возмущение сирийских граждан полицейским режимом в своей стране. Однако, почему-то стихийных выступлений, подобных прошедшим в Хаме и Дамаске, мы не наблюдаем в соседней Иордании (не более благополучной с точки зрения гражданских свобод и социальной защиты населения, чем Сирия), где еще предыдущий король Хусейн, успешно установив дипотношения с Израилем, прославился своим на редкость мягким обращением с местными ваххабитами. Лишая Иран внешних стратегических баз в Сирии и на юге Ливана, Запад крайне заинтересован в проведении выступлений оппозиции под радикальными суннитскими лозунгами, в целях разобщения мусульманского мира по признаку мазхаба. В западных СМИ постоянно подчеркивается недовольство сирийского суннитского большинства «алавитской шиитской верхушкой» (при этом о недовольстве шиитского большинства в Бахрейне на Западе предпочитают помалкивать). И в самом деле, сирийские демонстрации оппозиции проходят под антиалавитскими лозунгами, но насколько они справедливы? Ведь всем известно, что еще отец нынешнего президента Хафез Асад демонстративно перешел в суннитский мазхаб, а в рядах оппозиции как раз оказалось немало алавитов. Для свержения диктатуры можно было найти множество предлогов — например, по обвинению в коррупции, как в Тунисе, однако, похоже, кто-то заинтересован не столько в установлении в Сирии демократического правления, сколько в приходе к власти радикальных суннитов, резко антишиитской ориентации, на вершине которых в последние два столетия находятся ваххабиты. Только в этом случае гарантирована изоляция Ирана и усиление давления на соседний Ливан, в котором каждая отдельная этноконфессиональная группа составляет меньшинство, однако, среди этих меньшинств шиитское — самое многочисленное. А когда эта задача-минимум будет выполнена, можно перейти к более серьезным мерам в отношении главного противника сионизма и американского империализма в Средиземноморье — Турции, одновременно открывая каналы для подпитки местных ваххабитских ячеек в Средней Азии, на Кавказе, в Китае и европейской части России, призванных одновременно дестабилизировать политическую ситуацию (посредством организации погромов или терактов) и дискредитировать благодаря этим провокациям в глазах народа исламскую идею в целом.

Новая «Аль-каида», с опорой уже не на отдельные базы в Аравии и Пакистане, а на мощный ваххабитский пояс, простирающийся от Атлантики до Китая, легко образует удавку на шее мира, которой, по очевидной задумке покровителей, будет легко оперировать, то ослабляя, то усиливая давление. Однако, если, не ровен час, ремешок удавки хоть на миг будет выпущен из сильных рук и петля на шее мира затянется, это станет катастрофой для всего человечества. Обладая собственным ядерным потенциалом, ваххабиты не остановятся ни перед чем, поскольку человеческую жизнь — ни собственную, ни тем более чужую — они ни во что не ставят. Пока еще есть время остановить джинна, вырвавшегося из бутылки. Для этого надо просто четко расставить акценты, где — религия, а где — политическая партия, и в чьих интересах ее усиление и возвышение. Потому что когда удавка перетянет шею, будет поздно надеяться, что остальные части тела нашего мира каким-то образом уцелеют.


 

Тарас Черниенко,

Санкт-Петербург,

19 сентября 2011 г.