« Предыдущая Следующая »

КУРБАН-БАЙРАМ: ГНЕВ И ОТЧАЯНИЕ. ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ

Прочитано: 1616 раз(а)

КУРБАН-БАЙРАМ: ГНЕВ И ОТЧАЯНИЕ. ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ

Во имя Аллаха, Всемилостивого, Всемилосердного


 

Празднование самого великого дня мусульманского календаря — Дня Жертвоприношения, или, по-тюркски, Курбан-Байрама, прошло в этом году в обеих столицах на удивление спокойно — по крайней мере, чисто внешне. Не было ни массовых стычек, ни поражающих нервную систему особо чувствительных зрителей сцен публичного заклания животных. В этом году мусульманская община пошла на максимальные уступки, во имя уважения к традициям и обычаям окружающих иного вероисповедания. Но вот достигли ли данные уступки желаемого результата? Что в действительности скрыто за внешней безмятежностью праздника?

Для ответа на данный вопрос достаточно включить телевизор и послушать комментарии ведущего Валерия Татарова и гостей программы «Нужное подчеркнуть» (на канале 100 ТВ, эфир от 07.11.11, видеозапись расположена в интернете на сайте  канала, и ее можно просмотреть, перейдя по этой ссылке). Устами неких «культурологов» (профессор Николай Суворов, гость программы) мусульмане открыто сравниваются... с варварами, засевшими внутри городских стен, а иные представители «городской интеллигенции» на пару с ведущим усиленно вбивают в сознание легковерных зрителей, что в свой величайший праздник, 6 ноября, представители мусульманских диаспор обеих столиц своим массовым скоплением на коллективной молитве провели, оказывается, «демонстрацию силы». 

Нет, речь идет не о политическом митинге, и мероприятие не сопровождалось ни плакатными лозунгами, ни какими бы то ни было иными призывами к подрывной деятельности. Действительно, в этом году праздник получился особенно многочисленным — поскольку совпал по дате с официальным выходным днем. И этим удачным совпадением поспешили воспользоваться все верующие мусульмане, для которых участие в коллективной молитве есть исполнение религиозной обязанности.

Справедливости ради, отметим: люди, объединенные общим для всех духовным порывом, косвенно демонстрируют этим и свою силу, и свое единство. И касается это не только мусульман, но и участников крестных ходов на Пасху, и тех, кто скоро будет торжественно праздновать Хануку по всей России. Но что, собственно, в этом дурного, если данная сила направлена на общее благо?

Радеющие о благе Петербурга как «самого европейского города России», тем не менее, оказываются не в состоянии пояснить нам, какой ценностный набор они готовы предоставить для защиты этого воображаемого статуса. Ведь зачастую в своем неуемном снобизме горожане вспоминают о том, что они — европейцы, или что они — русские, только исходя из чувства антагонизма к чужой культуре и традициям, что, бесспорно, не способствует формированию единого сплоченного Российского государства на интернациональной основе. Особенное возмущение со стороны всех здравомыслящих граждан вызывает подобное стремление журналистов, мастеров пера и художественного слова, кои, наряду с писателями, считаются инженерами душ человеческих, работать на разжигание подобных антагонистических настроений вместо того, чтобы вскрывать и изобличать людское невежество в отношении иных культур и конфессий, всегда лежащее в основе недоверия.

Мусульмане вызывают опасение националистически настроенных кругов потому, что они — едины, сплочены и вследствие этого — сильны, многократно более сильны в сравнении с иными этническими и конфессиональными общинами. Противопоставляя царящей в стране тотальной безнравственности силу религиозных ценностей, они зачастую склоняют на свою сторону и представителей размышляющей части коренного населения, благодаря чему число последователей Ислама множится и за счет местных жителей, в массе своей гораздо более культурных и образованных, нежели большинство приезжающих в наш город на заработки.

Так у кого же после этого сила веры и проявление единства может вызвать страх? Ответ один: только у тех, кто ощущает — осознанно либо подсознательно — собственную ущербность, в силу отсутствия принципов и ориентиров в жизни. Радеющих о европейском имидже северной столицы мало беспокоят факты, что их дети и внуки ночи напролет пропадают в клубах и на дискотеках, не окончив еще средней школы приобщаясь к спиртному, наркотикам и половой распущенности. Их не волнует тот факт, что понятия «супружеская верность» и «уважение к старшим» стали давно достоянием истории, а о своей русскости «белые» жители Петербурга вспоминают в основном тогда, когда самовозвышение на фоне нищих приезжих гастарбайтеров — единственный путь к удовлетворению неутоленного желания личного превосходства над другими. Потому что, в отличие от тех же пресловутых «гостей с Кавказа или Средней Азии», русский народ в основной массе давно уже позабыл свои национальные корни и традиции, не имея практически ничего, что можно было бы противопоставить силе иной культуры, более мощной и сплоченной. Кстати, стремление быть «европейцами» - также не на руку русскому национализму, поскольку не отражает ни национальной самобытности, ни — в то же время — реального заимствования европейских представлений о жизненном устройстве.

Впрочем, редкостное единодушие мы наблюдаем в «радостные» праздники, такие как День ВДВ или фестиваль «Алые паруса», превращающие Санкт-Петербург в место проведения пьяных оргий с поистине европейским размахом. То, что не под силу церкви и народной культуре, вполне реализуемо в рамках бесплатных зрелищ, легко собирающих под своей крышей миллионы. Так уж у нас повелось, со времен Ходынской трагедии. Правда, никому из мусульман Питера или Москвы при этом не приходит в голову рассуждать о «нашествии варваров», страшной, неконтролируемой толпы, готовой сокрушить на своем пути все, что попадется под руку, лишь бы занять удачные места на футбольном матче и бесплатном открытом концерте или успеть к раздаче подарков. А, может, самим питерским «европейцам», чурающимся «исламского нашествия», стоило бы серьезнее об этом задуматься? О том, что великий народ сознательно избирает путь рабства, ища себе доброго хозяина, который поставит на стол бутылку водки и батон колбасы? Может, и «европейцам», желающим сохранить себя как личности, стоило бы кое-чему поучиться у тех, кого они презрительно именуют «гастарбайтерами»? А вместо этого — вновь звучат заявления о том, что «Европа» (очевидно, априори причисляя к этому понятию и Санкт-Петербург), дескать, «заигралась в толерантность». Мы, дескать, - город со своим жизненным укладом, и хотим жить по-своему. Каждый, приезжающий к нам, - будь любезен, становись петербуржцем... Позвольте спросить, господа, каким образом? Я, потомок старинного питерского рода, живущего в имперской столице едва ли не со дня ее основания, чьи предки строили промышленность этого города и отдавали немалые суммы на его благоустройство, будучи меценатами и фабрикантами, сын известного скульптора, чьи работы в немалой степени определяют культурный облик Петербурга, - при всем при этом не слишком хорошо представляю себе, что значит «быть петербуржцем», во всяком случае — в контексте противопоставления другим культурам. До сих пор мне казалось, что еще со времен великого Петра наш город закладывался как город веротерпимости. Так поясните, господа, только без напыщенных и высокопарных фраз: быть петербуржцем — это... Что это такое?

Как мусульманин, я не должен напиваться до поросячьего визга. Как мусульманин, я не должен воровать, убивать, взимать проценты, обниматься по кабакам с девицами легкого поведения и проигрывать состояние в азартные игры, оставляя голодной свою семью — это понятно. Как мусульманин, я должен уважать старших, почитать своих отца и мать, хранить честь рода и помнить, что над нами — Всевышний Создатель, Который следит внимательно за каждым моим шагом. Это — тоже понятно. Поэтому, вливаясь в ряды мусульманской общины, я естественным образом воспринимаю четко прописанный кодекс поведения и ценностный набор, определяющий мое мировосприятие. И так же естественно ощущаю свое братское единение со всеми, кто исповедует те же ценности и принципы. И, кстати, как мусульманин, я обязан любить свою Родину и поддерживать (в самом широком смысле) порядок в собственном доме.

А что я должен и чего не должен делать как петербуржец? Что именно поборники «европейского сознания» хотели бы противопоставить вышеперечисленному? И надо ли этому всему что-либо противопоставлять? Ведь если мы претендуем на статус культурной столицы России, то впору задуматься: может, с данной точки зрения истинные мусульмане — и есть истинные петербуржцы? В конце концов, это не мусульмане оставляют после себя битые водочные бутылки, искореженные витрины и транспортные остановки, это не мусульмане продают нашим детям «чудо-таблетки» в клубах, так, что ради новой дозы они готовы таскать из дома антикварные вещи (часть питерского культурного наследия, кстати) и сдавать их в скупку — по мизерной спекулятивной цене, либо в ломбард, где с них сдерут непомерные ростовщические проценты — кстати, этим, по определению, занимаются тоже не мусульмане.

Все равно мусульмане виноваты. Виноваты тем, что их слишком много. Виноваты тем, что они — едины. Виноваты тем, что у них есть вера и принципы. Чем, кстати, с такой позицией наши противники отличаются от люмпенов, кому поперек горла всякий, кто чисто одет и может хотя бы три слова составить в связное предложение? Спешу обрадовать всех поборников «европейского имиджа северной столицы»: скоро мусульман здесь будет еще больше. Потому, что Ислам учит работать, а не сидеть на чужой шее. А как соблазнительно почувствовать себя белым в Южной Африке времен Апартеида! И пока сохраняется такая психология, кризис «белой культуры» и коренного населения Европы неизбежен.

Мы постепенно превращаемся в изнеженный, разлагающийся класс, тогда как подлинная общественная сила переходит в руки реальных создателей материальных благ — которыми все петербуржцы, несмотря на свой культурный антагонизм, пользуются с большой охотой, не желая самостоятельно садиться за баранку маршрутного такси, торговать на рынке или трудиться в строительной бригаде. Лучше сидеть в чистом офисе за гроши, но в накрахмаленной сорочке, упиваться своей «прозападностью» за экраном ноутбука и завидовать тем, кто своим упорным трудом, не чураясь никакой черной работы, заработал на крышу над головой для себя и своих родственников, дающих начало новому поколению питерцев — тех, кто с детства обеспечен хорошим жильем и хорошим образованием, кто, будучи детьми нынешних строителей и торговцев, завтра придет в те же «белые» офисы — но уже (и заслуженно!) - в качестве начальников и хозяев. Да, именно своей индифферентностью и откровенной ленью питерские европейцы сами создают над собой зарождающийся класс новых господ — со своей культурой и религией, отличных от тех, что традиционно были приняты в этом городе: но кого в том винить? И вообще: предполагает ли сложившаяся ситуация серьезный разговор о чьей-либо вине? Где, по существу, предмет правонарушения?

Если и есть в чем наша вина — так это в том, что мы, именно мы, мусульмане, заигрались в толерантность. Идя навстречу непонятно чьим пожеланиям, мы поступаемся своими священными праздниками и ритуалами. Сначала отказываемся от публичных жертвопирношений, затем — от массовых скоплений, чтобы не перекрывать движение на улицах столиц. Скоро от нас потребуют не собираться на молитву в количестве больше трех человек — чтобы, не дай Бог, кого-либо не смутила демонстрация силы нашего единства. Но вряд ли, продолжая бесконечную череду уступок, мы когда-либо дождемся встречных шагов со стороны окружающих. Пока имеются в нашей стране силы, которым выгодно раскачивать здание хрупкого национального, религиозного и культурного баланса в обществе, мы всегда будем мешать — хотя бы тем, что живем на свете и дышим воздухом. Эти силы прикрываются высокопарными фразами о России, русскости, государственности, сохранении национальных традиций, европейского имиджа и еще Бог знает чего. Однако, на деле, все, чего они хотят — это погрузить Россию в хаос братоубийственных конфликтов, превратить ее в одну большу Манежку, чтобы легче было ловить свою жирную рыбку в мутной воде. И плевать они хотели с высокой колокольни на интересы России, нации, государственности.

В этой связи кажется по меньшей мере странной высказанная в эфире позиция помощника муфтия Рушана Пончаева. Обращаясь к мусульманам, он заявляет: «вас никто сюда не приглашал» и призывает «вести себя культурно». (Интересно, бескультурие по его мнению — это чтение намаза на улице, когда в мечети не хватает места? Крестные ходы на Пасху он тоже назвал бы «бескультурием» или побоялся бы?) В смысле — если в Петербурге не хватает мечетей, не молитесь вместе со всеми на улице, как предписывает религия. И это — слова духовного пастыря, лидера, призванного не отталкивать от себя верующих (даже если в ряде случаев они и ведут себя не совсем подобающим образом), а опекать их, выражаясь церковным языком — духовно окормлять. Возможно, если бы эти функции в более полной мере исполнялись муфтиятом (вместо регулярного закрытия мечетей даже в дневное время, делая недоступным не только совершение обязательной молитвы, но и общение с муфтием и имамами), то, в этом случае, в Питере было бы меньше разговоров об эмигрантах, пускающихся в разного рода крайности — от вызывающе развязного поведения на улицах до образования экстремистских сект. Неудивительно: сектанты никого не оставляют своей заботой, что такое религиозное братство и единство и как правильно эксплуатировать эти чувства верующих, им хорошо известно. Да и кабаки с притонами всегда охотно распахнут двери любому, у кого есть деньги, не спрашивая при этом прописку и не проводя тесты на знание местной культуры. Поэтому на месте муфтията, да и правительства города, приезжих мусульман, без которых все равно не обойтись, неплохо бы не отваживать от мечетей и совместных праздников, а всеми силами загонять туда, где им будут привиты духовные основы, служащие залогом безопасности приезжих для окружения — как с криминальной, так и с культурологической точки зрения.

Ведь задача прививания мигрантам некоей аморфной «русскости» неосуществима и дика по сути (особенно в отношении тех, кто приезжает сюда на время). Неосуществима, поскольку сами русские, как мы видим, не могут сформулировать для себя, что это такое. Дика — потому, что стремление сделать русского, например, из таджика противоречит конституционному принципу интернационализма, на котором построено наше государство. К тому же, не стоит противопоставлять понятия «русскости», «принадлежности к петербургским корням» и Ислама как религии — практика показывает, что в случае коренных питерских мусульман они вполне совместимы друг с другом.

Мы виноваты в том, что ведем себя как виноватые — в собственной стране, не имея за собой никакой реальной вины, позволяя открыто и безнаказанно обзывать наш священный праздник актом демонстрации силы и выставлять нашу святую веру как религию невежественных и некультурных трудовых мигрантов. И пока эта ситуация сохраняется, мы обречены в равной степени на исступленную ярость оголтелых ксенофобов и немое отчаяние думающих людей придать нашему обществу хотя бы подобие цивилизованности.


 

Тарас Черниенко,

Санкт-Петербург,

10 — 11 ноября 2011 г.