« Предыдущая Следующая »

ДЖИХАДИЗМ: СТАВКА НА ПРОИГРАВШЕГО

Прочитано: 1608 раз(а)

ДЖИХАДИЗМ: СТАВКА НА ПРОИГРАВШЕГО

 Во имя Аллаха, Всемилостивого, Всемилосердного

Сегодня, когда мировой джихадизм вкупе со своими союзниками — проваххабитскими политическими партиями — поднимают голову, нередки упреки с их стороны, раздающиеся в адрес как мусульман-шиитов, так и умеренных мусульман-суннитов, в том, что они готовы, дескать, пойти на политическую сделку с Россией, Индией и Китаем — странами, представляемыми исламскими радикалами в качестве новой «оси зла». Несмотря на то, что в информационный век никому невозможно отказать в доступе к достоверной и исчерпывающей информации касательно ситуации с соблюдением прав верующих мусульман в этих и других странах, то здесь, то там, раздаются призывы к вооруженному джихаду как против самих перечисленных государств, так и против лояльно настроенных к ним мусульман, что заставляет в очередной раз прояснять шиитскую позицию по данному вопросу.

Совершенно очевидно, что за подобными призывами в эпоху глобальной политической нестабильности стоят гораздо более крупные силы, стремящиеся отыграть свои антироссийские и антикитайские карты в борьбе за мировое господство. Им в равной степени чужды как интересы Китая и России, так и интересы мусульман, которых они используют в качестве игрушки для своей пропагандистской игры. Ситуация с правами человека и, в частности, верующих мусульман в том же Китае — значительно более благоприятная, нежели во многих государствах, где официально провозглашено «шариатское» правление. Достаточно обратить внимание на то, сколько крови мусульман-шиитов было пролито на Бахрейне и в Саудовской Аравии под флагом защиты «чистоты веры», чтобы понять, что подобная «вакханалия религиозных свобод» не должна иметь места в цивилизованном мире.

Предвижу возражения: поскольку шариат — практическую сторону религиозного закона мусульман — никто не отменял, следовательно, остается актуальным и положение об участии в исламской политике. Естественно, мы, шииты, как и здравомыслящая часть всей мусульманской уммы, независимо от принадлежности к мазхабу, своей политической роли не отрицаем. Более того, считаем грешным добровольный отказ от участия в политических процессах, имея к тому достаточные силы и ресурсы. Таким образом, спор идет не о самом факте участия мусульман в политической жизни своих стран и всего мира, а о том, какую форму оно принимает.

В этом отношении шиитская позиция кардинально расходится с позицией большинства политисламистских образований, поскольку мы считаем, что, во-первых, существенно не название, а содержание, а, во-вторых, любое действие должно быть совершаемо ради результата, а не ради самого действия. Поясним это более простым языком.

Какая страна на сегодняшний день является де-факто более исламской: Китай или Саудовская Аравия? Обратившись не к букве, а к духу Корана, мы четко видим, что подлинный Ислам (т.е., буквально, «преданность» Всевышнему) происходит из внутренней свободы человека. Искренняя преданность возникает из внутренней убежденности в правоте своего дела, что невозможно, если доктрина навязана жестоким способом сверху, в условиях полного запрета на альтернативное мышление. Подобный подход, часто применяемый «шариатскими» странами, в которых силой оружия ведется противодействие всякого рода «ересям» (читай — проявлениям мусульманского свободомыслия, которому мы, по сути, обязаны появлением величайших мусульманских ученых Средневековья и современности), противоречит также и букве Корана, сквозь текст которого рефреном проходят строки: «ужели вы не размыслите?», «а если вы сомневаетесь?». Через тысячу лет после ниспослания откровения Корана, Декартом подобный подход был озвучен в просвещенной Европе: для достижения искренней убежденности необходимо хотя бы раз поставить все под сомнение. Сомнение — это не слабость, это — проявление свободы мысли, на каждом этапе позволяющее отбросить ненужные альтернативы и выбрать Истину добровольно, без принуждения, с пониманием и убежденностью. И только те, кто желает видеть в массах верующих мусульман невежественную толпу, которую удобно использовать в качестве живого строительного материала в своих глобальных политических проектах, упорствуют в насаждении «единственной и чистой доктрины» силой меча, превращая скопище духовно слепых фанатиков в свое послушное орудие. Поэтому там, где мусульманам предоставлена полная свобода совести, взглядов и слова (как в современном Китае), где создана обстановка, дающая возможность полностью реализовывать свой, заповеданный Всевышним, образ жизни, наряду с возможностью сомневаться и делать самостоятельные выводы, де-факто царит гораздо более исламский дух, нежели в государствах, где под флагом защиты веры можно в одночасье лишиться головы за любое проявление вольнодумства. Даже если это проявление было продиктовано искренним желанием разобраться, взглянуть на богословскую проблему в ином ракурсе, нежели официально принятом в стране. Поэтому Саудовская Аравия и — в особенности — ее сателлит-Бахрейн, где льется кровь мусульман-шиитов, воплощают собой абсолютно антиисламскую модель устройства, идущую вразрез с кораническим аятом, гласящим: «И свяжитесь вервью Аллаха все вместе, и не разделяйтесь», а также - «Поистине, все верующие — братья».

Что касается второго положения — то чего на практике добиваются сегодняшние джихадисты? Создания единой глобальной шариатской сверхдержавы, реставрации былого величия Халифата от Атлантики до Индостана? В лучшем случае, принимая во внимание тот факт, что большинство мусульманских народов на текущий момент оказались отброшены в плане научного и экономического развития в Средние века, в результате будет создана не вторая глобальная свободная Андалузия, а новый огромный талибский Афганистан, в котором главной добродетелью будет считаться ношение запыленной чадры и умение стрелять из автомата. Как ни странно, но последнее и то гораздо лучше получается у европейцев и американцев, где с детства, однако, приучаются читать полезные книги, а не драться на ножах с соседом. И именно поэтому даже этот — идеальный с точки зрения джихадистов — результат недостижим сегодня ни вооруженным, ни — тем более — политическим путем. Лучшим примером тому могут служить Ливия и Египет, где не прошло и года после победы внутренних революций, а джихадистские партии уже успели развязать на улицах Каира и Триполи междоусобные кровавые бойни в борьбе за власть.

Их лидеры не могут не сознавать того факта, что кровавые оргии вчерашних пастухов-бедуинов в противостоянии мировым сверхдержавам, вся эта борьба с палками против танков на фоне глобального экономического передела, в котором участвуют силы, на несколько порядков превосходящие их собственные, выглядят не более чем мрачной клоунадой. И, тем не менее, продолжают упорно призывать на борьбу, и на эти призывы, что характерно, откликаются и компактные фундаменталистские диаспоры на Западе и в России. Преимущественно — откликается улица, маргиналитет, стремящийся заявить о себе в том мире, где он ощущает свою социальную несостоятельность, такими нетрадиционными способами, как горящие автомобили в предместьях Парижа, или немотивированные возгласы «Аллаху акбар» в московском метро, не добавляющие ничего ни делу прославления Всевышнего Аллаха, ни делу прогресса мировой уммы. Вожди организованной толпы, стоящие за этими провокациями, которым не откажешь в лидерских качествах, а, следовательно, не упрекнешь и в умственной отсталости,  не могут не понимать, что путь воинствующего уличного хулигана еще никого никогда не приводил к реальной власти, тем более — не давал в руки средства ее удержать. Несколько лет безумия разнузданных санкюлотов на улицах Парижа в итоге не дали ничего, кроме реставрации монархии в еще более абсолютистской форме. Следовательно, единственным объяснением неисчерпаемого упорства джихадистских агитаторов может служить тот факт, что они добросовестно отрабатывают полученный сверху заказ. Провозглашая себя «вождями» мирового джихада, они пытаются узурпировать вершину фундаменталистской иерархии, но это означает на деле лишь то, что заказ, поступающий сверху, исходит уже от тех, кто стоит НАД этой пирамидой, то есть - уже не от мусульманских (даже в чисто формальном понимании) сил. Значит, упрекая шиитов и умеренных суннитов в том, что они готовы проявлять лояльность немусульманским правительствам России и Китая в обмен на гарантированные религиозные права и свободы, сами они, в то же время, находятся в усердном услужении у тайных немусульманских покровителей, которые, будучи в тени, не декларируют никаких гарантий массам мусульманского населения, поднимаемого на войну с неведомым противником. Осуществляется действие ради действия с заведомо спрогнозированным нулевым результатом — и шииты справедливо вопрошают: братья-мусульмане, прежде, чем обвинять нас в политической пассивности, ответьте: нам нужна такая война?

В качестве иллюстрации достаточно рассмотреть позицию Соединенных Штатов — одного из глобальных политических игроков, заинтересованного в сохранении господства ростовщического рабства, отказе от обеспеченных реальными активами денег и нейтрализации всех мировых экономик, избравших альтернативный путь (в частности — Китая с инициативой перехода к золотому юаню). Она была озвучена в циничном, но искреннем заявлении Гарри Трумэна в год нападения Германии на СССР в том смысле, что «если верх будет брать Германия, то нам надо помогать Советскому Союзу, а если верх будет брать СССР, то нам надо помогать Германии». Принцип «разделяй и властвуй», усовершенствованный до: «разделяй, стравливай, дай измотать друг друга и властвуй», начал приносить свои плоды и в мусульманском мире, в частности — в стравливании между собой суннитов и шиитов.

Когда просоветские настроения в арабских странах и Азии стали сходить на нет с ощущением приближающегося неизбежного развала Советского Союза, угроза «Аль-каиды» обрушилась на ее бывших покровителей. Пока спорадические террористические акты имели эффект «покусывания нерадивым псом своего хозяина», на них можно было смотреть сквозь пальцы, более того — использовать как козырь в рукаве, предъявляя обвинение в терроризме как главное обоснование вооруженного вторжения в любую точку мира. Другое дело — Ирак с его нефтяными и газовыми ресурсами, стратегически — одна из важнейших стран мира, которая никоим образом не должна была попасть под контроль рвущейся из повиновения «Аль-каиды». Естественно, все попытки «сорваться с цепи» были тут же решительно пресечены, и ошейник вновь туго натянут: сдерживая «Аль-каиду», американская армия привела в Ираке к власти шиитов. В принципе, расклад ожидаемый, поскольку в этой стране шиитов — большинство, и, в то же время, они являются наиболее пострадавшей от саддамовского режима частью населения. Однако, перевес в 55% не дает оснований говорить о подавляющем большинстве: с пропорциональной точки зрения, было бы более ожидаемым образование умеренной шиитско-суннитской правящей коалиции. Тем не менее, даже с президентом-курдом (представителем еще одной из пострадавших от диктатуры Саддама сторон), шиитам в стране были отданы почти все рычаги государственного управления и распоряжения финансами — так что впору говорить о новом государственном образовании — шиитского Ирака. Нас, как шиитов, это не может не радовать в ближайшей преспективе. Однако, мы должны понимать, что наши иракские братья — отнюдь не американские ставленники, как их в том упрекают ваххабиты. Они — лишь та сила, становление которой оказалось выгодным оккупантам на данном историческом этапе. В то же время, с полнейшим хладнокровием они продолжают наблюдать за планомерным истреблением шиитского большинства на соседнем Бахрейне, при содействии иностранных войск государств Персидского Залива — резко антишиитских с точки зрения правящей доктрины, но вполне лояльных американцам.

Едва шииты стали поднимать голову, как заокеанские игроки почувствовали угрозу своим планам с появлением перспективы формирования новой самоятоятельной силы — шиитского альянса Ирана и Ирака, грозящего распространиться также на Бахрейн и нефтеносные регионы Саудовской Аравии с шиитским большинством или влиятельным меньшинством населения, среди которого сильны сепаратистские настроения — Катиф, Ахса, Сайхат, Наджран. Не следует сбрасывать со счетов и Южный Ливан (располагающий самостоятельными вооруженными силами, подчиненными Хезболле) и суннитскую, но традиционно проирански настроенную Сирию. По иронии судьбы, в бывшей столице Омейядов — истребителей шиитов — сегодня правит шиитский клан, и даже большинство суннитского населения рассматривает как доброго друга скорее шиитский Иран, нежели суннитский джихадистский пояс, образованный искусственно в Северной Африке в результате спровоцированной извне цепной реакции «народных» волнений.

Настало время смещения баланса весов в противоположную сторону — в пользу тех самых джихадистов, кто еще недавно взрывал американские базы и посольство в Дахране и Найроби, а теперь благополучно находится у власти в арабском мире. Неужели путь из Гуантанамо к президентскому дворцу ничему не научил ливийское руководство? Неужели не дал понять со всей ясностью его роли как рядовой игральной карты, которую по желанию игрока можно переместить на дно колоды, а можно — перетасовать на самый верх? Или данная роль их вполне устраивает?

Если понять шиитскую позицию в современном мире, то в контрасте проясняется и подход наших джихадистских оппонентов. Мы, шииты, всегда были и остаемся лояльными гражданами своих стран — в обмен на гарантии религиозных прав и свобод. Построение собственного шиитского государства там, где мы — не в большинстве, никогда не являлось нашей самоцелью. Шиизм, рассеянный в диаспорах по всему миру, обеспечил себе стабильность и выживание в любых условиях, создавая плодотворную почву для подготовки наших общинных кадров, наших финансовых институтов, наших образовательных учреждений. Наш генофонд даст жизнь последующим поколениям, которые — как мы верим — увидят Золотой век человечества под руководством ожидаемого Спасителя — Махди (да ускорит Всевышний Аллах его приход!), и поведут его к процветанию в качестве представителей национальных элит по всему миру — по крайней мере, в это мы верим и работаем на благо этой благородной цели.

Джихадизм, стремясь поскорее вступить в вооруженную схватку любой ценой, играет лишь на руку врагам Ислама. Все эти бомбы, убийства политических лидеров и даже спорадические народные восстания — не более, чем царапины от укусов, которые легко заживут на их теле, но дадут им прекрасный повод бомбить всех мусульман без разбора, ставя знак равенства: «читаешь Коран = террорист». Все, о чем только могут мечтать наши враги — чтобы мы залепили им громкую пощечину. Тогда они с чистой совестью загонят нам пулю в лоб. Все, чего они боятся — это становления нового Ислама с респектабельным лицом, с которым придется разговаривать на равных с парламентских трибун, и еще неизвестно, кто победит в этих дебатах. Поэтому их основная цель — добиться, чтобы у нас не выдержали нервы, чтобы мы сорвались на язык камней и горящих автомобилей — тогда мы дадим им отличный повод пустить против нас танки и ракеты.

Стимулируя мировой джихадизм, подпитывая его политическими и финансовыми ресурсами, заокеанские покровители не делают на него ставку как на реальную независимую политическую силу, с которой придется считаться в будущем. Говорить о независимости выкормышей нельзя даже условно. По заранее спланированному сценарию, средства реально вкладываются в сокрушительный разгром политического Ислама — но только после того, как «мавр сделает свое дело», разбив зарождающийся шиитский альянс и подрезав поджилки китайской (а, значит, и российской) экономике.

Обратим внимание на один характерный момент. Будучи вечным и самым верным союзником Израиля, Соединенные Штаты впервые в столь резкой категоричной форме осудили его — когда тот выразид стремление в одиночку начать вооруженное выступление против Ирана, совершив бомбардировки его ядерных объектов. Значит ли это, что США, обладающие крупнейшим сионистским лобби в конгрессе, в одночасье отвернулись от политики сионизма на Ближнем Востоке? Конечно же, нет. Осуждение США — это, фактически, осуждение более умудренного и закаленного политическими интригами американского сионистского лобби своих соплеменников и единоверцев на Святой Земле: не набирайтесь опыта своих соседей-джихадистов и не повторяйте их ошибок! Тот, кто первый сгоряча хватает кинжал, обрекает себя на поражение: войну можно выиграть только с каменным сердцем и холодной головой. Ближневосточная картина на политической карте мира сегодня напоминает полотно импрессионистов: при рассмотрении вблизи — грубые бесформенные мазки, но в отдаленной перспективе — целостная картина, передающая все детали и оттенки. Именно поэтому, видимо, на расстоянии, из-за океана, сегодня виднее то, чего не замечают близорукие израильские политики: провокация с войной против Ирана станет неизбежным поражением Израиля — во всяком случае, в политическом отношении.

Это понимают в Вашингтоне, но этого не понимают многие наши мусульманские братья, читающие Коран и изучающие Сунну Пророка (С), которая является живым историческим предостережением от всякого рода поспешности. Будь то нетерпение мусульман, из-за которого они проиграли битву при Ухуде, или их горячность в межклановых распрях, не позволившая утвердиться справедливому правлению Имама (А) после смерти Пророка (С). Имеющий уши да услышит: поддаться на провокацию сегодня, разбив единство наших рядов, пренебрегая накоплением интеллектуального потенциала уммы и воспитанием нового поколения мусульманских элит, способных дать достойный ответ на вызовы двадцать первого столетия — значит, идти против Корана и Сунны Посланника Аллаха (С), уничтожая на корню неокрепшее древо, с еще зелеными плодами. Те, кто сегодня стремится возвысить голос улицы, поднимая ее на бунт в собственном доме, наивно полагают, что, воспользовавшись поддержкой западных покровителей, добьются независимого Халифата. Но это — не более, чем иллюзии, сродни иллюзии хвоста, виляющего собакой. Да, Запад вновь делает ставку на джихадистов — с тем, чтобы вновь отправить их на свалку истории, когда они станут отработанным материалом. Потерпев убыток в этом и грядущем мирах за то, что взяли себе в покровители тех, кто не только не судит по Божеским законам, но стремится уничтожить Истину руками самих мусульман, они с опозданием поймут: это не была ставка на лидера, это была ставка на проигравшего.

 

Тарас Черниенко,

1 — 3 марта 2012 г.