« Предыдущая Следующая »

ЛИВАН — ВЕРШИНА ОЖИДАНИЯ

Прочитано: 1608 раз(а)

ЛИВАН — ВЕРШИНА ОЖИДАНИЯ

 Во имя Аллаха, Всемилостивого, Всемилосердного

В качестве вершины пирамиды геополитического противостояния четырех держав Среднего Востока — Турции, Ирана, Азербайджана и Сирии — в последние дни окончательно определился Ливан. Этому государству с четырехмиллионным населением и площадью меньше, чем Ленинградская область, исторически была, тем не менее, определена роль своеобразного ключевого камня в регионе, на котором замыкаются интересы и судьбы множества этноконфессиональных общин.

В свое время ему уже приходилось быть и центром столкновения интересов колонизаторов с Востока и Запада (турок и европейцев), и региональным банковским центром, и точкой накала гражданских межконфессиональных конфликтов, в которой общая геополитическая ситуация проявляется особенно ярко, подобно лучам, собранным в точке фокуса линзы. Ливан — это уменьшенная модель всего Среднего Востока, и по тому, как складывается обстановка здесь, можно судить и о том, как сложится будущее окрестных держав. Так незначительные по мастшабам уличные столкновения в Бейруте или Триполи становятся грозными вестниками крушения империй. В любом случае, видимо, уже всем ясно, что мир больше никогда не будет прежним.

Особенность сегодняшнего конфликта — в том, что наружу вырывается тлевшее годами и тщательно готовившееся десятилетиями разведками крупнейших стран противостояние между мусульманами — суннитами и шиитами, затмившее по своему накалу даже палестино-израильский конфликт. Стоящие на службе заокеанских империалистов ваххабитские проповедники умело разыгрывают эту карту, помогая своими инсинуациями вокруг шиизма и его лидеров выстраивать многоходовые политические комбинации, в которые оказываются вовлеченными уже вполне светские силы, преследующие примитивные мирские интересы.

Эпизоды с недавним убийством в Ливане двух суннитских проповедников и похищением в Сирии группы из двенадцати шиитских паломников, возвращавшихся домой из Ирана, вызвавшие массовые демонстрации протеста суннитов — с одной стороны и шиитов — с другой, являются лишь первыми вестниками грядущей бури. Ведь от сохранения хрупкого мира между шиитами и суннитами в Ливане во многом зависит будущее и Сирии, и Ирана, и Азербайджана, и Турции.

Непрекращающиеся попытки свержения режима Башара Асада со стороны сирийской оппозиции и ее спонсоров, стремящихся любой ценой расшатать ситуацию, а не успокоить ее, вопреки всем заявлениям, сделанным перед лицом Организации Объединенных Наций, подтачивают последний монумент на пути замыкания «ваххабитского пояса» на Кавказ, который отрезал бы шиитский мир (во главе с Ираном) и Китай от Запада и России. А ключом к ситуации в Сирии служит Ливан — единственный оставшийся пока нетронутым внешний форпост проиранских вооруженных сил в лице «Хизбаллы», которой — удивительным образом, после всех политических потрясений — на фоне мощного ваххабитского натиска удается даже контролировать правительство своей страны. Тем самым, при поддержке «Хизбаллы», явно мешающей реализации в Сирии каирского сценария, образуется единственный пока камень преткновения на пути создания нового халифата.

Саудовская Аравия подбирает под себя Бахрейн как возможный очаг шиитского сопротивления в регионе. Арабские страны Персидского Залива уже сделали первые шаги к объединению. Северная Африка присоединилась к ним если не политически, то идеологически, синхронизировав и четко поляризовав в направлении халифатизма и джихадизма векторы своей внешней и внутренней политики. Северокавказский регион, остающийся под контролем России, продолжает тлеть искрами спорадических гражданских конфликтов, спровоцированных местными подпольными джихадистскими джамаатами. Только будущее со всей определенностью покажет, насколько Россия в состоянии контролировать ситуацию в регионе. Пока же, по крайней мере — в духовной сфере — местные Духовные управления мусульман остаются бессильными в противостоянии импортированной извне идеологии. Даже в традиционно шиитском Дербенте уже отмечаются вспышки межконфессиональных столкновений и внутренних противоречий в шиитской среде. В те дни, когда шиитам особо необходимо единство рядов перед лицом ваххабитского агрессора, такие явления трудно считать случайными и не инспирированными извне.

Особая роль в предотвращении смыкания «ваххабитского пояса» на Кавказе может быть отведена Азербайджану, как единственному традиционно шиитскому кавказскому государству, где располагается штаб-квартира лидера Управления мусульман Кавказа. Пока эту должность занимает шиит шейх Аллах-Шукюр Паша-Заде, имеется действенный рычаг к сбалансированию межконфессионального равновесия. Тем не менее, Ислам на российском Кавказе (где традиционно исповедуется суннизм) все больше переориентируется с традиционно суфийской формы на радикально-салафитскую, одновременно уходя в подполье и более не оглядываясь на авторитет Духовных Управлений.

В своей внешней политике шиитский Азербайджан ориентирован, прежде всего, не на шиитский Иран (с которым именно сегодня — случайно ли? - наблюдается беспрецедентное обострение отношений), а на Запад и светскую (традиционно-суннитскую) Турцию. У пантюркистских кругов имеются свои исторические счеты с персидской империей, поэтому в своей политической игре они будут делать ставку как на успешный на сегодняшний день проект турецкого секулярного Ислама (на базе ханафитского мазхаба, что подвигло даже многих азербайджанцев на переход из шиизма в ханафизм), так и на силы «площади Тахрир», которые успешно пользуются этим, рисуя в своей пропаганде в самых радужных тонах перспективы союза турецких и арабских суннитов. Поэтому с такой охотой Турция оказывает поддержку Сирийской оппозиции, одновременно направляя в Баку командующих всеми родами войск — для демонстрации силы соседнему Ирану.

Однако, очевидно, что Турция в своем видении ситуации горько заблуждается, забывая историю возникновения ваххабизма — прежде всего, как арабского националистического движения, ориентированного (под лозунгом возрождения «чистого Ислама») на противодействие Османской империи и недопущение колонизации ею Аравийских земель (как это произошло с Северной Африкой, Ближним и Средним Востоком и регионом Закавказья). И, кстати сказать, при активной поддержке со стороны англичан ваххабитам это удалось: даже великая Османская империя, игравшая в то время роль одной из мировых сверхдержав, оказалась вынуждена остановиться на границах Аравии. Что же говорить о Турции, какая она сегодня? Действительно ли премьер Эрдоган искренне полагает, что ваххабиты забудут старые обиды и счеты, завоевав себе статус Великого Халифата? В самом деле он верит в то, что новый Халифат не пересечет турецкой границы, отказавшись экспортировать свою идеологию, только потому, что удовольствуется заверениями во всеобщем суннитском братстве, и только на этом основании согласится терпеть у себя под боком симбиоз светского правления с традиционным Исламом?

Для пантюркистов делать ставку на стратегический союз с новыми халифатистами, чья идеология исторически сформирована на базе арабского национализма и антитурецкой политики — это ошибка, которая может стать фатальной.

Такая наивность вызывает не только удивление, но и тревогу, поскольку понятно, что, как бы сложно и противоречиво ни выстраивались отношения шиитского Ирана с Турцией и Азербайджаном, именно вооруженный джихадистский ваххабизм (то есть — ваххабизм в его «экспортном», а не «домашнем» саудовском варианте) был и остается главным врагом традиционного Ислама Кавказа, Турции и Средней Азии. На этом фоне Сирия (в которой все далеко не идеально, конечно) выступает едва ли не образцом здравого мусульманского мышления. Традиционно приверженная суннитским ценностям, она исторически выступала за стратегический союз с шиитами (в лице Ирана), сближение исламских мазхабов и (что характерно и поразительно!) непримиримость в отношении оголтелого арабского национализма.

Несмотря на то, что Партия арабского социалистического возрождения, изначально - националистической ориентации — Баас — взяла верх одновременно в двух странах — Ираке и Сирии, в дальнейшем им было суждено пойти диаметрально противоположным путем. Если иракским диктатором Саддамом был избран путь жестокого подавления шиитского большинства и курс на тотальную арабизацию и размежевание с Ираном, то Сирия всегда была верным союзником Ирана во внешней политике. Таков был исторический феномен поляризации баасистского движения.

Жестко подавляя единомышленников сегодняшних идеологов сирийского сопротивления из организации «Братья-мусульмане» в 1976-1982 гг, правительство страны, в то же время, не было антисуннитским. Более того, несмотря на свое алавитское происхождение, отец нынешнего президента, президент Хафез Аль-Асад, демонстративно обратился в суннизм. Не нам судить, было ли это с его стороны сугубо политическим шагом, - в любом случае, это событие стало характерным жестом, сделав ирано-сирийский союз символом межконфессиональной гармонии, которая в уменьшенных масштабах нашла свое естественное отражение и в соседнем Ливане, где после кровопролитной гражданской войны, во многом инспирированной американскими и израильскими спецслужбами, народ начинал заново мирную жизнь, понимая, что верующим шиитам, суннитам, маронитам и друзам нечего делить между собой, кроме горестей и радостей, общих для всей страны.

Ожидаемым, но оттого не менее горьким ударом, в ходе ваххабизации Ближнего Востока, стал демонстративный отказ Палестины в лице премьера палестинского правительства и одновременно лидера вооруженной группировки ХАМАС Исмаила Хании поддерживать Иран в случае вооруженной агрессии. Антишиитские настроения большинства палестинцев хорошо известны, что заставляет поставить вопрос ребром: а является ли решение палестинской проблемы первоочередной шиитской задачей? Проблема усугубляется также и тем, что за счет массового наплыва палестинских беженцев в соседний Ливан проблема перестала быть чисто палестинской. Лояльная политика ливанских властей, вначале проводившаяся в отношении предоставления палестинцам статуса ливанских граждан, в корне изменила этноконфессиональную расстановку сил. Правительство спохватилось, но поздно: марониты перестали быть большинством, а среди мусульман соотношение суннитов и шиитов уравновесилось, что поставило под сомнение действенность Конституции 1943 года, предусматривающей распределение ключевых государственных должностей по конфессиональному признаку. Так, президент, которым может быть только христианин-маронит, уже не является выразителем воли большинства.

Во многом предотвращение катастрофы в стране стало зависеть от того, насколько успешно президенту удастся заключить стратегический союз с теми или иными влиятельными политическими силами. Так, проводя просирийскую внешнюю политику, можно заручиться автоматической поддержкой шиитской «Хизбаллы» и жителей Юга, но одновременно навлечь на себя гнев как радикальных суннитов, так и соседнего Израиля. Если в Палестине интересы последних находятся по разные стороны баррикад и колючей проволоки, то на территории Ливана (в части ликвидации вооруженных формирований «Хизбаллы» и нивелирования влияния шиитского Ирана) они полностью совпадают.

Обратим внимание: лидер ливанских друзов, произраильский и прозападный политик Валид Джумблат является главным союзником клана Аль-Харири и его просаудовски ориентированной суннитской партии «Аль-Мустакбаль».

С другой стороны, нынешний президент генерал Мишель Сулейман, будучи христианином, выступает продолжателем политики своего предшественника Эмиля Лахуда, поддерживая политику Дамаска. Однако, с каждым днем ему становится это делать все сложнее, учитывая как общее охлаждение отношений с Сирией по всему миру, так и усиление внутреннего радикально-суннитского политического блока. Не исключена вероятность примыкания к антисирийским силам оппозиционной партии ливанских армян Дашнакцутюн, а это уже — сигнал далеко на Кавказ: сегодня усилиями прозападных сил и их союзников-ваххабитов падут Сирия и Ливан, завтра — шиитский Иран, но послезавтра они не оставят в покое Азербайджан и Турцию.

С особым вниманием мир следит за заявлениями лидера «Хизбаллы», в рядах которой немало людей, готовых отдать жизнь за Иран и Сирию, в буквальном смысле слова грудью встав на защиту от ваххабитского агрессора извне и его агентов изнутри. С другой стороны, политические реверансы шейха Хасана Насраллы в адрес «арабских революций» в Северной Африке вызвали немало вопросов в среде политических сторонников. Что это — попытка выстраивания политических отношений в условиях новой реальности? Но, в таком случае, простого признания вместо дружеского приветствия должно быть достаточно, чтобы, протянув руку для диалога, одновременно избежать упреков в попытке приспособиться к ситуации, что с политической точки зрения было бы очевидным проигрышем. Не говоря уже о том, что готовить себе запасной политический аэродром для «Хезболлы» было бы более чем наивно: в новом мировом порядке нет места для политического шиизма ни при каких обстоятельствах. Скорее всего, руководство партии все-таки сознает этот факт, поскольку в действиях своих (которы важны прежде всего) продолжает опираться на Тегеран и Дамаск. Иного выхода нет, позади — последний форпост.

Россия, в свое время приложившая руку к прекращению военного присутствия сирийцев в Ливане, сегодня все-таки продолжает оказывать серьезную дипломатическую помощь Дамаску, понимая, что истинные цели идеологов нового мира простираются значительно дальше — до Москвы и Пекина. Так судьбы каждого из нас решаются сегодня в маленьком Ливане, даже если в повседневной жизни мы совершенно не ощущаем этого. Катастрофа Китая, которая начнется с падения передового края китайской экономики — Ирана, как главного поставщика нефти и газа, неизбежно докатится и до России. Новая волна экономического кризиса накроет наши крупные города, тогда как наши Юг и Кавказ будут делить между собой ваххабитские джамааты, в борьбе за сферы влияния для построения своих тоталитарных княжеств — с железной военной дисциплиной и средневековым укладом жизни, добывающих себе средства пропитания грабежом и вымогательством у соседей — так, как они начинали в Аравии со своих же арабских собратьев, выплеснувшись впоследствии на территории Ирака, Средней Азии и Африки. Как продолжали на Северной Кавказе, совершая набеги на Дагестан, Ингушетию и Кабардино-Балкарию. Вновь отступив на историческую родину на некоторое время, они сегодня переживают эпоху повторного возрождения, взрывного по своему характеру, подобно свободному раскручиванию заведенной до упора пружины.

Новый взрыв в масштабах 21 столетия, века информации и глобальных массовых коммуникаций, станет гораздо более страшным, охватив уйгуров Китая, сепаратистов Индии, Таиланда и Южной Азии, оппозиционные партии азиатских республик бывшего СССР, Турцию, Северный Кавказ, Азербайджан, Ирак и Сирию.

Мы, шииты, молимся за то, чтобы устояли Дамаск и Бейрут, поскольку именно там в большей степени, чем где бы то ни было, сегодня решается вопрос: быть или не быть цивилизованному миру в новом столетии.

 

Тарас Черниенко,

22-26 мая 2012 г.