« Предыдущая Следующая »

«Предатель». Шиитский взгляд.

Прочитано: 1591 раз(а)

«Предатель». Шиитский взгляд.

 Во имя Аллаха, Всемилостивого, Всемилосердного

Американский фильм «Предатель» (Traitor, 2008), пожалуй, мало чем выделяется среди ставших популярными в последние годы «антитеррористических» боевиков с точки зрения зрелищности и сюжетной интриги. Нет смысла пересказывать содержание фильма до конца, уважая интересы тех, кто пожелает посмотреть его самостоятельно. Вкратце, американский агент, работающий под прикрытием, проникает в недра исламистской террористической сети, чтобы подорвать ее работу изнутри. Следуя в тренде жестокого времени, только ленивый режиссер не коснулся сегодня – так или иначе – этой темы. Немало подобных фильмов снимает и современный российский кинематограф, и не было бы ничего примечательного в заокеанской продукции, если бы не мусульманский (в определенном аспекте – даже шиитский) взгляд, присутствующий в самом фильме, к созданию которого, очевидно, были привлечены квалифицированные эксперты в области Ислама и психологии верующих мусульман.

Прежде всего, наше внимание обращает на себя тот факт, что главный герой фильма (натурализованный гражданин США, эмигрант из Судана) – верующий мусульманин, свято соблюдающий все религиозные установления. Это – не часть его легенды, а искреннее убеждение. И именно в качестве глубоко верующего последователя Ислама он самоотверженно противостоит терроризму, будучи свято убежден в его несовместимости с подлинным учением Пророка (С).

Сегодня российский кинематограф – увы - продолжает балансировать на грани того, чтобы полностью отождествить главного врага цивилизованного общества 21 века – терроризм – с мусульманской религией (вспомним хотя бы в высшей степени непрофессиональный боевик «личный номер», где боевики постоянно, по поводу и без повода, нарочито громко и четко повторяют «Аллах акбар») и если не делает это открыто, то не из политкорректности (о которой в отношении мусульман у нас вспоминают все реже), а из необходимости формально следовать букве закона (282 статья УК РФ).

 В то же время, американские авторы – невзирая на охватившую большую часть нации истерию призывов к новым «крестовым походам» - пытаются проникнуть в психологию мусульман, как умеренных, так и радикальных. Более того, на широком экране не останавливаются перед тем, чтобы наглядно продемонстрировать доводы и контрдоводы той и другой стороны, приглашая зрителя как бы принять участие в острой дискуссии в роли арбитра.

Именно на этот момент обращаешь внимание в первую очередь, так как он служит главным ответом на вопрос: как нам бороться с экстремизмом в обществе, в частности – с радикальными проявлениями джихадизма? Политика отгораживания непроницаемой стеной молчания уже продемонстрировала свою несостоятельность: болезнь, загнанная внутрь, прогрессирует ускоренными темпами. Ореол таинственности, окружающий нелегальные формирования, и тем самым способствующий их героизации среди невежественных слоев населения, только привлекает все больше народа пополнить их ряды. Ведь если от них отгораживаются, значит – боятся выйти на открытую дискуссию, а, значит – им просто нечего ответить! Логика проста и имеет право на существование, поскольку если мы верим, что наша позиция – правильная, с какой стати нам бояться открытых дебатов? Лично мне дискуссии с ваххабитами доставляют исключительное удовольствие, поскольку лишний раз демонстрируют правоту шиитской аргументации, укрепляя как мою личную веру, так и помогая – с Божией помощью – наставлять на путь многих заблудших, которые оказываются не в состоянии ничего противопоставить доводам науки и разума. Естественно, я говорю об искренних людях, а не о зомбированных фанатиках, которым не помогут никакие средства пропаганды. Тем не менее, держать их на виду в любом случае оказывается выгодным: будучи в меньшинстве, они лишаются возможности привлекать сторонников в свои ряды после того, как оказываются в очередной раз опозорены перед лицом широкой аудитории, после того, как несостоятельность их доктрины становится наглядно продемонстрированной и должным образом раскритикованной.

Если сравнить болезнь джихадизма с вирусной инфекцией, то самым эффективным средством борьбы с нею должен служить духовный антибиотик. Принцип действия антибиотика хорошо известен: он не убивает сами вирусы, но уничтожает ту среду, в которой они размножаются. Очевидно, что наиболее эффективным средством противодействия исламскому радикализму также послужит разрушение его идеологической основы, вместо того, чтобы ликвидировать спорадически проявляющие себя здесь и там бандитские группировки или калечить судьбы отдельных наивных молодых людей, оказавшихся обманутыми красноречивыми обещаниями подпольных лидеров. Казалось бы, в России, сформировавшейся преимущественно на христианских доктринах, должны были бы помнить принцип апостола Павла: ненавидеть грех и любить грешника. Но с болью в сердце мы вынуждены констатировать, что пока у нас царит повсеместная политика отмалчивания, равнодушно закрывающая глаза на судьбы отдельных людей. К разряду этой печальной практики можно отнести, например, закрытие мечетей якобы под предлогом предотвращения ваххабитских собраний, повсеместно проводящееся на Северном Кавказе и даже в Петербурге. Естественно, гораздо легче отмолчаться, нежели собирать людей и проводить среди них воспитательную работу тем, кто официально поставлен быть духовными пастырями, кто носит чалмы имамов и получил профильное образование в области шариатских наук. Если не они должны противодействовать самопальным проповедникам – тогда кто? И стоит ли вообще говорить лишний раз о том, что наилучших результатов можно добиться только тогда, когда такая работа будет вестись самими мусульманами в собственной среде? Джихадисты, тем временем, вольготно чувствуют себя на конспиративных квартирах, не испытывая ни малейшей нужды в закрытых мечетях, джамааты множатся как грибы после дождя, и сколько их ни срезай, грибница остается неуязвимой. Что естественно в условиях, когда открытая дискуссия невозможна. А меры по запрещению экстремистской литературы кажутся смехотворными в век интернета, спутниковых и мобильных коммуникаций.

Если в стране будет реализован запрет не только на хранение запрещенной литературы, но и на употребление ссылок на нее в статьях и научных исследованиях, это станет непоправимым ударом не по экстремистам, а прежде всего – по их критикам. Те немногие, кто еще активно занимается разрушением джихадистской идеологической опоры, делая, по сути, бесценное для государства дело, оказываются лишены своего главного инструмента – возможности говорить с противником на его языке и демонстрировать окружающим его подлинную сущность. Каким образом инициаторы подобного запрета предлагают демонстрировать ущербность экстремистской идеологии без прямых ссылок на первоисточники? Чего после этого стоят все запреты и ограничения? Остановят ли они фанатиков? Никоим образом!

Ни одного фанатика в истории пока не остановил страх смерти, тюремного заключения или – тем более – административного наказания. Только такие чувства, как позор, бесчестие, стыд и утрата веры в прежние идеалы способны их реально остановить – но как этого добиться в условиях гробового молчания?

Не стоит обольщаться: те, кому требуется найти дорогу в подполье, найдут ее без труда. И недостатка в таких людях не будет до тех пор, пока существуют общественные прослойки, не довольные порядком вещей в государстве. Такие люди были, есть и будут, и их довольно много – хотя бы потому, что Царствие Небесное на Земле еще не наступило. Поэтому даже американцы, всегда одержимые идеализацией американского образа жизни, не строят иллюзий по этому поводу, отдавая себе отчет, что даже для их собственных граждан жизнь складывается не всегда гладко. Имеются и несправедливо пострадавшие от необдуманных экономических реформ, и отдавшие жизнь за сомнительные геополитические амбиции, наконец, просто люди, кому надоело или никогда и не хотелось жить так, как живет основная масса народа – и кто может упрекнуть их в недовольстве сложившимся порядком? Поиск радикальных решений для них – старая, как мир, тенденция. Суть остается прежней, хотя формы периодически меняются: от увлечения социализмом и коммунизмом – к «красным бригадам», от них – к хипповской свободе и тотальному нигилизму эпохи «нью-эйджа», затем – обратно – в новую крайность – радикальный исламизм, ставший для кого-то не просто привлекательным, но даже модным.

Сбить этот модный лоск, лишив радикализм ореола романтизма, можно только наглядно продемонстрировав отсутствие у него всяческой общности с подлинным учением Ислама. Следовательно, его оппонентам, вызывающим экстремистов на честный открытый поединок, понадобятся свои герои, и ими должны стать в первую очередь искренние мусульмане, говорящие на языке Корана, прибегающие в аргументации к словам Всевышнего Аллаха и Его Пророка (С). Хотя бы для того, чтобы продемонстрировать: соблюдение норм учения Ислама не всегда сопряжено с радикализмом политических взглядов, равно как быть современным цивилизованным человеком совсем не означает отказаться от религии как пережитка прошлого.

«Предатель» прекрасно демонстрирует образ радикальных лидеров, охотно распоряжающихся чужими жизнями, но проводящих свою в комфорте и роскоши, презирая предписания Ислама, под предлогом необходимости скрывать свои религиозные убеждения от окружающих. Порой они сами не замечают, где заканчивается тактика и начинается лицемерие, подобное тому, что было характерно для халифов династий Омейядов и Аббасидов. Хотя фильм – и не шиитский по сути, пока в американском кино он как никакой другой показывает явление омейядовщины без прикрас, как стремление нажить на Исламе политический и материальный капитал в этой жизни, отказываясь от веры в загробную, но, в то же время, прикрываясь постулатами этой веры для оболванивания легковерных масс.

В связи с этим, автор сценария фильма (очевидно, не без поддержки квалифицированных экспертов) глубоко проникает в психологию мусульман, в том числе – проживающих в диаспорах в странах с немусульманским большинством. Какова бы ни была закулисная конфессиональная политика в Соединенных Штатах, проводимая в жизнь государственной элитой, разумным доводом остается необходимость предотвращения антигосударственных настроений среди соблюдающих религиозные предписания мусульман. Поэтому, каковы бы ни были планы государства в отношении Ислама, оно категорически не допустит неприкрытой демонстрации ненужности или чуждости верующих мусульман американскому обществу. Европа, стремясь сделать из мусульман стопроцентных французов или немцев, уже совершила фатальную ошибку. Николя Саркози, находясь на посту президента Франции и заявляя о провале политики мультикультурализма в Европе во время предвыборной гонки, сознательно умолчал о том, что эта политика была для Франции игрой в одни ворота, подобно политике императора Юлиана-отступника, согласившегося признать Бога христиан в ответ на их встречное признание пантеона языческих богов. Неизвестно, какие надежды он возлагал на наивную веру в то, что всякие интеграционные процессы – взаимно обратимы, но – как факт – выборы Саркози проиграл. Победа социалиста Олланда – это новая надежда для мусульман Европы на диалог с государством на равных, в качестве полноценных членов сообщества. Одновременно это – и надежда самой Европы на то, что мультикультурный проект все-таки будет иметь успех – по американской или британской модели. Желаем ли и мы у себя дома успешной реализации подобного проекта или будем продолжать наступать на европейские грабли? Об этом стоит подумать, и фильм тоже стоит посмотреть, несмотря на явные неточности известной мне версии русского перевода. Посмотреть не как развлекательный боевик (здесь, повторюсь, он не оригинален), а как отражение реальности современного Ислама с мусульманских позиций.

Уважаемые читатели, обращаем ваше внимание на то, что в дальнейшем кино- и литературные рецензии будут размещены в рубрике «Искусство»

Тарас Черниенко,

2 июля 2012 г.