« Предыдущая Следующая »

ПЕРЕДЕЛ МИРА И ШИИТСКИЙ ВОПРОС

Прочитано: 1747 раз(а)

ПЕРЕДЕЛ МИРА И ШИИТСКИЙ ВОПРОС

 Во имя Аллаха, Всемилостивого, Всемилосердного

Сразу несколько на первый взгляд не связанных между собой событий в очередной раз поставили «шиитский вопрос» первым на повестку дня в условиях радикально меняющегося мира.

Визит госсекретаря США Хиллари Клинтон в Индонезию, гражданский суд над оппозиционерами в Бахрейне, непрекращающиеся теракты на Северном Кавказе, перелом во внутриполитической ситуации в Сирии, - везде особую остроту обретает шиитская тема.

Что характерно: уже не только в России (где, во многом благодаря усилиям местных шиитских общин, политологи и аналитики давно бьют в тревожный набат), но и на Западе наблюдается все более настороженное отношение к набирающей обороты международной ваххабитской деятельности, направленной на захват власти в различных регионах планеты с целью их дальнейшего объединения в мировой халифат. Подобная утопическая идея, хотя она и не реализуема в абсолюте, в состоянии потребовать сотни миллионов человеческих жертв и кардинально изменить привычную карту мира.

Проблема ваххабизма — это не просто вопрос перекрашивания отдельных стран в зеленый цвет (я говорю «в зеленый» как общепринятый цвет знамени радикальных исламистов, не имея в виду традиционный цвет религии Ислама). Там, куда они придут, подавление всякого инако- и свободомыслия станет неизбежным, а, как следствие, будет нанесен непоправимый ущерб не только древним цивилизациям и мировому культурному наследию, но и самой мусульманской общине. Уничтожая многовековые плоды исламской философской мысли, стирая с лица земли выработанную десятками поколений мусульманскую традицию, подменяя ее политической идеологией ненависти и нетерпимости, ваххабизм породит ответную ненависть остального человечества, распространяющуюся на все мусульманское, как ассоциированное уже непосредственно с ним. Дело не только в том, что никому уже не придет в голову разбираться, где традиционный Ислам, а где — политисламистский новодел. Проблема в том, что под агрессивными атаками человеконенавистической идеологии от традиции и в самом деле мало что останется. Единственным выходом будет глобальное иссечение опухоли, проще выражаясь — мировая война, в пожаре которой окончательно погибнет исламская цивилизация.

Если мы не хотим для себя такого будущего и осознаем, что проблема набирающего силу ваххабизма ставит ребром вопрос нашего собственного выживания на земле, то мы понимаем, что только недалекие люди или явные недруги традиционного Ислама могут в данных условиях противиться мировой идеологической борьбе с джихадистским злом, заявляя о том, что это, дескать, не наша война, потому что в ней заинтересованы мировые державы (Россия, США, Запад и т. д.). Да, в этой борьбе заинтересованы все, потому что Третья мировая уже не за горами, и настало время всем прогрессивным силам сесть за стол переговоров и выработать общую стратегию.

Но, к сожалению, в мире, где основная материальная выгода извлекается из бизнеса войны, дальновидность порой вынуждена уступить под натиском прагматизма. И тогда мы имеем то, что имеем: запоздалую обеспокоенность и призрак глобального монстра, однажды порожденного самим западным миром.

Речь — не только о роли ЦРУ в воспитании «Аль-каиды» для противостояния Советам в Афганистане, и не о пресловутых мемуарах «мистера Хемфера», историческая достоверность которых, признаться, сомнительна. Самым красноречивым свидетельством того, что ваххабизм на протяжении всей своей истории выступал агентом развитых империалистических держав Запада, служит сама же ваххабитская методическая литература по ведению пропаганды и агитации. Ознакомленные с нею эксперты явно усматривают в стилистике и методологии руку европейского человека, которому свойственно именно западное мировоззрение, несмотря на обилие мусульманской терминологии (порой — чрезмерное, не для того ли, чтобы замаскировать подлинное происхождение?). Не говоря уже о хрестоматийном примере деятельности британских спецслужб и конкретно полковника Лоуренса Аравийского, направленной на укрепление арабского национализма под ваххабитским знаменем и объединение под ним племен Саудовской Аравии ради свержения Османского Халифата, который и был с успехом ликвидирован после кемалистской революции 1923 года.

Со своих, шиитских, позиций, мы, естественно, вправе заявить, что османская модель, изначально отвергнувшая божественную форму правления — имамата — была обречена изначально. Пусть так, все верно, однако, в большой геополитической игре все познается в сравнении, и неизбежный упадок таких цивилизаций, как османская, не должен означать автоматически радости от становления образований, подобных саудовскому. Поставим вопрос иначе: не заложил ли Османский халифат бомбу под самого себя, встав в непримиримую оппозицию с шиитским миром? Увы, на этот вопрос придется ответить утвердительно. Занятая постоянным противопоставлением турецкого и арабского, турецкого и персидского в культурном плане, суфийского и традиционно-суннитского, обще-суннитского и шиитского в конфессиональном разрезе, османская Турция проглядела новую силу у себя под боком. Рассуждая о дикости и отсталости кочевых арабов, турки забывали простой исторический факт, с которым также необходимо считаться: священные земли Аравии еще никогда и никем не были колонизированы. Причина тому — не только малая привлекательность территорий, обладающих суровым климатом, где отсутствовали сельское хозяйство, промышленность и полезные на то время ресурсы. Нефтяной век уже вступал в свои права, и на момент первой мировой войны привлекательность Аравии и для турок, и для европейцев выросла в разы, но — увы — оказалась перевешенной фактором чрезвычайной воинственности бедуинов. Идеология арабского национализма, сопряженного с крайним религиозным фанатизмом, помимо уничтожения всякого рода проявлений свободомыслия и либерализма, породила новый тип человека, абсолютно самоотверженного и бесстрашного перед лицом смерти.

Этот фактор нужно учитывать и сегодня, в век высокотехнологичных войн. Если в глобальных конфликтах с применением оружия массового поражения он и не является решающим, то в локальных столкновениях, вроде гражданских войн или революций, от него зависит практически все. Это несомненное достоинство ваххабитского характера необходимо признать, в особенности — принимая во внимание состояние современного традиционного суфизма или шиизма.

Мы имеем перед собой героический пример пречистых Имамов (А), в равной степени почитаемых и шиитами, и суфиями, легко предаваясь оплакиванию их трагической участи в хусейниях, при этом не будучи готовыми на деле жить так, как жили они. В этом, в гораздо большей степени, нежели в вопросах финансов и вооружений, заключается трагизм положения мусульманской цивилизации, из-за которого уже сошел в могилу османский халифат. Именно это и позволяет ваххабитам действовать нагло и самоуверенно: их действительно не испугать арестами и зачистками. Это делает их идеальными наемниками для любой закулисной политической силы, способной через своих агентов-проповедников оказывать на фанатичные массы достаточное идеологическое влияние.

Яркой и трагичной иллюстрацией вышесказанного стал инцидент с расстрелом прихожан шиитской мечети в дагестанском Хасавюрте. Джихадизм уже в открытую марширует кровавой поступью по Северному Кавказу. Его непримиримая ненависть к шиитам, как носителям идеологии, не отвечающей их критериям «чистоты Ислама», хоть и не оправданна, но ожидаема. Однако, лишь предательское убийство лидера умеренных дагестанских суфиев Саида-Эфенди Чиркейского в Махачкале, которого по праву можно было именовать самой влиятельной мусульманской фигурой Кавказа, показало истинную сущность радикализма как идеологии, питающейся человеческими жертвами. Питательная среда для этой вирусной болезни — перманентные конфликты, в условиях которых примитивизм ваххабитской идеологии легко компенсируется наличием конкретного врага, на которого легко выплеснуть нереализованный агрессивный потенциал и под этим предлогом вербовать легковерных последователей в свои ряды. Здесь уже не до выяснения тонких богословских нюансов, автомат в руки — и вперед, что и требуется социальным маргиналам, огромные невостребованные массы которых аккумулировались в экономически слаборазвитых регионах — в том числе, и в нашей стране.

Психологически выбор, предоставляемый джихадистами, прост: быть «дикарем» и «гастарбайтером» или стать славным бесстрашным воином. О третьей альтернативе — о том, чтобы быть носителем многовековой традиции, выступать идейным хранителем культуры своего народа, речь, понятно, у ваххабитов не идет. Вопрос об этом выносится ими за скобки, поскольку их собственная «традиция» насчитывает без малого три столетия, тогда как религии Ислама — полторы тысячи лет. Поэтому ваххабизм и Традиция (носителями которой на Кавказе выступают шииты и суфии) никогда не смогут ужиться вместе, Традиция выступала и будет выступать главным препятствием на пути того примитивного выбора, который оставляют неофитам джихадисты. Поэтому с Традицией, в особенности — с ее носителями, в лице ученых, муджтахидов, устазов ими будет вестись еще более непримиримая борьба, чем с представителями официальных органов власти и сил правопорядка. И в силу именно этой причины шаг Саида-Эфенди Чиркейского, направленный на примирение представителей «традиционного и нетрадиционного» Ислама, был обречен. Как истинный верующий, как устаз, как духовный наставник, шейх Саид-Эфенди был обязан сделать этот шаг, протягивая руку мира всем без исключения. Но законы политики оказались неумолимы перед голосом мудрого учителя. Признать Традицию для представителей ваххабитского новодела означало их окончательную политическую гибель на Кавказе. Приняв правила честной борьбы и открытой конкуренции, предложенные шейхом Саидом-Эфенди, они оказались бы не в состоянии соперничать с Традицией, на стороне которой — философская школа с ее железной логикой аргументации. Очевидно, что, не боясь смерти в бою, религиозные фанатики испытывают неодолимый страх перед утратой своих политических позиций, перед ослаблением влияния на массы. Поэтому, испугавшись вероятного проигрыша в честном идейном поединке, они предпочли метод подлой расправы, совершив дерзкий террористический акт. Тем самым, идеология джихадизма оказалась в очередной раз дискредитирована в глазах цивилизованных людей, но беда в том, что основную ставку в игре те делают не на них, а на невежественные и агрессивно настроенные круги.

Тем временем, направления потенциального удара становятся все более разнонаправленными. Так, лидер сирийской «Аль-каиды» Маджид Аль-Маджид выступил с открытыми угрозами в адрес ливанских шиитов, поддерживающих «Хизбаллу».

Хиллари Клинтон, отправляясь в Индонезию, со своей стороны, выразила обеспокоенность действиями местной ячейки «Аль-каиды», направленными против местных религиозных меньшинств — христиан и шиитов.

В итоге, сложившаяся в мире ситуация служит не только косвенным свидетельством признания политисламистами решающей роли шиитского фактора, но и говорит о серьезной обеспокоенности Запада повееднием ваххабитского джинна, выпущенного им самим из бутылки и вышедшего из-под контроля. Одно дело — становление управляемых «демократий» в Северной Африке, и совершенно другое — мировой халифат.

Поэтому столь неоднозначны в оценке ситуации в Бахрейне даже публикации «Радио Свобода» и ВВС, опирающиеся на мнение правозащитных организаций Human Rights Watch и Amnesty Inte ational. Недавний гражданский суд Бахрейна, оставивший в силе приговор 20 шиитским оппозиционерам, ранее вынесенный им военным судом за участие в антиправительственных митингах, встревожил Запад не на шутку. Маленький Бахрейн — это не только военно-морская база пятого флота США в Персидском заливе, это — мультикультурный ключ ко всему региону, находящийся на стыке арабской и персидской цивилизаций, а также — один из главных центров банковской деятельности современного Ближнего Востока. Если в государстве не будет достигнуто примирение сторон, то, в какую бы сторону ни качнулся маятник — Запад от этого оказывается только в проигрыше. Если победит проиранская фракция шиитской оппозиции, Иран упрочит свое влияние в регионе Залива, и вместо американской базы там будет находиться флот ВМФ Исламской Республики. Если победит фракция умеренных прозападных шиитов, настроенная на новый Бахрейн по иракскому образцу — страну ожидает судьба Ирака, сотрясаемого терактами со стороны озлобленных суннитов, чья подпольная неподконтрольная деятельность может обрушиться и на американских военных (как это было в Саудовской Аравии, в случае со взрывом «Аль-каидой» американской военной базы в Дахране). Необходимость быть постоянно начеку перед лицом внутренних и внешних врагов сильно свяжет руки американскому флоту. С другой стороны, нынешняя классическая революционная ситуация в островном королевстве не позволяет предаваться успокоению, вынуждая американцев, нацеливаясь вперед, на Сирию, Ливан и Иран, постоянно оглядываться назад. Наконец, падение бахрейнской монархии и установление власти радикальных ваххабитов превратило бы страну во второй Афганистан, сделав ее полностью неконтролируемой, когда единственным практическим выходом стала бы ее тотальная зачистка ковровыми бомбардировками. К счастью, для страны с 70%-ным шиитским населением такой сценарий наименее вероятен, но достаточно и трех остальных, чтобы смотреть на ситуацию с тревогой.

Тревога, тем временем, усиливается по мере того, как судебные инстанции Бахрейна по указанию правительства полностью игнорируют все представления о правах человека. Среди приговоренных восемь получили пожизненные сроки. В их числе — оппозиционный шиитский лидер Абдулхади Хаваджа, до этого проводивший политическую голодовку в течение 110 дней. ВВС (публикация от 4 сентября 2012 г., 08:51 GMT) сообщает, что Хаваджа имеет подданство не только Бахрейна, но и Дании, и нарушение прав человека в отношении него лично уже вызвало протесты со стороны министерства иностранных дел этой страны.

То есть, судя по публикациям в СМИ, и Европа, и Великобритания, и США также обеспокоены тем, каким образом развивается ситуация вокруг Бахрейна. Естественно, прозападные круги настроены представлять ситуацию не как шиитскую оппозицию, а как антимонархическое движение в духе инспирированных ими «арабских революций», но это не меняет главного, а именно: в стихийном глобальном нашествии радикального ваххабизма все идет не по плану, а единственным реальным сдерживающим рычагом, обладающим не только политической, но и идейной силой, способной повлиять на мусульманские массы, остаются только шииты, которые, как всегда, стоят на переднем крае обороны.

И в мусульманском мире, и на Западе с шиитами вынуждены считаться все серьезнее. Теперь только от нашей сплоченности и готовности к сотрудничеству со всеми прогрессивными силами планеты зависит будущая судьба Ислама и всего мира. Идеологическая война с радикальным джихадизмом — это наша война. Такие слова сегодня должны, протянув друг другу руки примирения, сказать все шииты, все прогрессивные и свободно мыслящие мусульмане, а также — все цивилизованные люди, независимо от их вероубеждений, если они не хотят видеть наш завтрашний мир, окрашенный лишь одним цветом — цветом невинно пролитой крови.

 

Тарас Черниенко,

6 сентября 2012 г.