« Предыдущая Следующая »

Турция и Сирия. Ожидает ли мир новый Гляйвиц?

Прочитано: 1838 раз(а)

Турция и Сирия. Ожидает ли мир новый Гляйвиц?

 Во имя Аллаха, Всемилостивого, Всемилосердного

На днях все средства массовой информации облетело сенсационное сообщение следующего содержания: на границе Сирии и Турции с сирийской стороны была обстреляна прилегающая турецкая территория, в результате чего пятеро турецких граждан погибли и девять получили ранения. В ответ Турция обстреляла сирийскую территорию, что поставило страну буквально на грань полномасштабной войны. На следующий день турецкий парламент дал официальный мандат военным на ведение боевых действий за пределами страны (то, есть, проще говоря, мандат на вторжение в Сирию). У здания парламента в Анкаре силами правопорядка в течение двух часов разгонялась массовая антивоенная манифестация: простые турки, естественно, войны не хотят.

Вряд ли полномасштабная война на двух фронтах — внутреннем и внешнем — выгодна и официальному Дамаску, который поспешил принести свои извинения. Но, похоже, опоздал: где-то политики уже довольно потирают руки, не желая упустить выгодного шанса. Нет, не в Турции, конечно же. В качестве члена НАТО эта страна не является самостоятельным игроком. И по этой же самой причине охотно верится и в непричастность ее к возможной провокации на границе, и в заявления турецкого руководства, что оно не хочет войны. Скорее всего, так и есть, только турецкая армия в этой потенциальной войне — не более, чем пешка. Есть более серьезные силы — те, кто до определенного времени попустительствовал укреплению исламистов в Анкаре — не по причине своей недальновидности, а, напротив, далеко нацеливаясь на перспективы слияния интересов Анкары и «арабской улицы» после победы революций в Северной Африке. В данной ситуации интересы суннитских турецких исламистов и Запада полностью совпадают: обрушение режима Асада в Сирии с последующей изоляцией Ирана и расширением, в результате, возможностей геополитического и экономического давления на Китай.

О том, что турецкие политики делают свои заявления, опираясь, скажем мягко, на внешние, а не на втутренние политические настроения, свидетельствует хотя бы тот факт, что уже в день обстрела говорилось о том, что мирных жителей обстреляли официальные вооруженные силы Сирии, поскольку, дескать, в руках повстанцев-исламистов не имеется артиллерийских орудий такого класса.

Во-первых, такое скоропалительное заявление выглядит довольно наивным, принимая во внимание тот факт, что в ходе гражданской войны в Сирии из рук в руки переходили целые города (не исключение — один из важнейших пунктов — Алеппо), и целые армейские гарнизоны принимали стороны восставших. И при этом не было захвачено ни одного артиллерийского орудия подобного класса? Странно. И вряд ли установимо со стопроцентной вероятностью через несколько часов после катастрофы.

Во-вторых, в силу перечисленного, турецкой стороне, если она стремится и в самом деле не допустить войны с арабским соседом, было бы неплохо до самого последнего момента ограничиваться призывами «провести тщательное расследование», «не поддаваться на провокации» (надеюсь, все из истории помнят сталинский приказ накануне начала войны?) и тому подобными. Однако, не только ничего подобного не было сделано, напротив, и военные, и политики в Турции ведут себя таким образом, будто только и ждали этой минуты. Проявляя при том редкостное единодушие. Я имею в виду тот общеизвестный факт, что турецкие военные исторически, со времен Мустафы Кемаля Ататюрка, служили оплотом конституционного секуляризма, до такой степени, что их антиисламские выпады вызывали раздражение даже у самых «светских» политических фигур. С другой стороны, в высших политических эшелонах страны все более укрепляются позиции исламистов, в немалой степени имеющих касательство к секте «Нурджулар» (в России запрещенной как экстремистская), в которой исламистские реваншистские идеи халифатистов замешаны на националистических настроениях пантюркистов. Доктринально нурджуларовцы опираются на традиционный для Турции ханафитский мазхаб, но с политологической точки зрения они мало отличаются от тех же реваншистов-ваххабитов. Основоположники ваххабизма основывали свое течение на арабском национализме, выдвигая лозунги всеарабского противостояния османской Турции, под тем предлогом, что «мы — родина Ислама, Коран написан на нашем языке, кому, как не нам возрождать «чистый Ислам» и утверждать его повсюду, ведя за собой остальные народы?». Турецкие неоисламисты делают фактически то же самое, на этот раз, под лозунгами турецкого национализма призывая взять под контроль весь арабский и мусульманский мир: «мы были великим Османским халифатом, мы правили всеми мусульманами шесть веков, кому как не нам вновь брать бразды правления в свои руки и вести мусульман всего мира за собой?».

Кемелистская революция 1924 года положила конец халифату, окончательно, как тогда казалось, поставив страну на светские рельсы. После унизительного поражения в первой мировой войне, Турция едва справлялась со всеобщим разложением бюрократической системы и экономики, доставшимся ей в наследство от османов. Когда, силами военных и секуляристской полиции, относительный порядок и благополучие были восстановлены, люди в погонах, беззаветно преданные идеалам Ататюрка, и слышать не могли слов «османы» и «халифат». Но, парадоксальным образом, турецкий национализм и пантюркизм сыграли роль «точки сборки» между исламистами и военными, которые искали разные средства в решении одной геополитической сверхзадачи: построения новой великой Турции, на этот раз — очевидно — с учетом опыта Британии, утратившей свои колонии, но — де-факто — продолжающей влиять на них и экономически, и политически. Именно подобного влияния в мусульманском мире добивается и Турция, и военные не спешат возражать против очевидных стратегических выгод, даже если их перспектива реализуется под неприемлемыми для них исламистскими лозунгами.

И здесь проявляется незримое присутствие «третьей силы» - зарубежных и заокеанских покровителей Анкары, как члена Северо-Атлантического блока. Если страна-член НАТО станет ключевой в мусульманском мире, это, со всей очевидностью, гораздо выгоднее, чем отдать власть в руки множества удельных князьков, или плохо управляемых арабов, не довольных в большинстве собственными властителями, оказавшимися не в состоянии предложить народу внятную национальную идею. Двести миллионов арабов, проигрывающие одну за одной войны четырех — пятимиллионному Израилю — это показательно! Как «исторический союзник», Запад радуется за Израиль, как прагматик — понимает, что арабы — слишком слабая опора. На текущий момент только две страны — Турция и Иран — смогли успешно реализовать проект симбиоза национальной и религиозно-мусульманской идей. Однако, Иран никогда не был во главе всего мусульманского мира, и в этом отношении почва для реваншистских идей там весьма слаба. К тому же, с победой революции 1979 года Иран автоматически отмежевался от всяческих контактов с международными империалистическими кругами. Теоретически, в политике есть методы, позволяющие разрешить данный нюанс, однако, здесь вступает в игру шиитский фактор: шииты исторически никогда не были приверженцами экспансионистской идеологии. Духовная ориентация шиизма, направленная на внутреннее совершенствование человека, совершенно не совпадает с идеей достижения политической власти любыми путями. Принцип халифата шиизму не свойственен доктринально. Естественно, что мировые шиитские духовные лидеры (такие, как аятолла Систани в Ираке и аятолла Хаменеи в Иране) будут стремиться к реализации идейного влияния на сознание всех мусульман — но эти планы далеки от военной стратегии и имеют отдаленную перспективу, тогда как западные игроки ориентированы на блицкриг. «Арабская весна» это хорошо показала. Поэтому Запад в большой игре в мусульманском мире будет делать ставку на Турцию.

Во-первых, Турция имеет опыт управления большинством мусульман-суннитов за шесть веков османского халифата.

Во-вторых, суннитский Ислам роднит ее с подавляющим большинством современных мусульман — доктринально.

В-третьих — в качестве носителя пантюркистской идеи, Турция имеет особое влияние на большинство мусульман Средней Азии и Кавказа (даже включая часть шиитского Азербайджана) и — пожалуй, главное — мусульман-сепаратистов Синцзян-Уйгурской автономии в Китае.

При таком раскладе НАТОвские покровители будут не только смотреть сквозь пальцы, но еще и вовремя одергивать своих турецких коллег в погонах при малейших попытках проявления недовольства исламистскими лозунгами партии Реджепа Тайипа Эрдогана.

Таков расклад сил. Какова перспектива?

Если обратиться к истории, то в ночь на первое сентября 1939 года группа немецких военных, переодетых в польскую военную форму, сымитировала нападение на немецкую радиостанцию в городе Гляйвице, чтобы дать Германии предлог для начала военных действий против Польши. Впоследствии иностранным корреспондентам были предъявлены подставные тела (по-видимому, расстрелянных политзаключенных), переодетые в польскую форму и снабженные соответствующими документами. Так германское руководство стремилось убедить мировую общественность в том, что это Польша первой совершила акт агрессии против Германии. Так началась вторая мировая война, стоившая человечеству пятьдесят миллионов жизней.

Справедливости ради заметим, что польская «дефензива» сама не брезговала устройством похожих пограничных провокаций на рубежах СССР, что прекрасно отражено во втором фильме советского сериала «Государственная граница». Одним словом, пограничные провокации всегда были, есть и будут. Помимо реальных поводов, для войны нужен предлог.

И вот здесь как раз и наступает наш черед удивляться. С одной стороны, у Сирии нет никакого повода для развязывания войны — так к чему ей предлог? Вполне естественно, что Дамаск поспешил с извинениями — и вполне допустимо, что на границе произошел просто несчастный случай. Подобные ошибки случаются на войне, и признаются во множестве военными историками и теоретиками, а не только сегодняшним официальным Дамаском. С другой стороны, если не самой Турции, то ее союзниками по блоку НАТО — хлебом не корми, а только дай повод, чтобы поскорее обрушить правление Асада.

Конечно, сирийский президент — далеко не идеал, но народ Сирии не спешит во всей массе творить «сирийскую весну», плавно перетекающую в осень и зиму, несмотря на все зарубежные «вливания» в повстанцев. Значит, официальный Дамаск обладает определенным авторитетом у значительной части сограждан. Не говоря о том, что в международной политике к нему тоже мало претензий: ни тебе зарубежной агрессии (из крошечного Ливана и то ушли шесть лет назад), ни тебе химического и бактериологического оружия, ни этнических чисток: в отличие от Иракских курдов во времена Саддама Хусейна, сирийские курды вполне благоденствуют и меньше всех помышляют о сепаратизме. Не в пример, заметим, курдам турецким, представляющим для Анкары серьезную головную боль.

Безрезультатная работа международных комиссий и инспекций и неэффективные формы давления на Дамаск заставляют искать новые пути решения, новые предлоги для эскалации конфликта. И такой чрезвычайно удобный предлог неожиданно находится. Турецкие политики ведут себя так, будто хватаются за него, как утопающий за соломинку. Пренебрегая извинениями, поступившими из Дамаска, дают мандат военным на ведение полномасштабной зарубежной кампании. Действуют таким образом, как будто всерьез обижены и не верят Асаду. Хотя какие имеются основания ему не верить? Человек, железной рукой правящий своим народом десятки лет, по крайней мере, не сумасшедший и не самоубийца. А если так, зачем ему подобная провокация?

Но Анкара со своими действиями и заявлениями уже поспешила. И поспешила так, как будто всерьез опасалась опоздать на уходящий поезд. Как будто была не уверена, что завтра миф о «сирийской агрессии» не развеется, как дым. Или как раз была уверена именно в этом?

Слишком много вопросов, на которые нет, да и не время, искать ответы. Например, мне совершенно не интересно знать, кто конкретно стоит за организацией провокации на границе, если это была действительно провокация, а не несчастный случай. Такие вещи, повторяю, при всем их трагизме, происходят регулярно.

Гораздо важнее понять, кому выгодно ухватиться за этот удобный случай, и куда в перспективе простирается его выгода.

И в данном ключе теряет всякое значение, что и кто стоит за инцидентом: был ли он случайностью или заведомо спланированной провокацией, поскольку кто-то устал ждать подходящего случая. Так или иначе, он рискует остаться в истории новым Гляйвицем, искрой, взорвавшей пороховой склад. А что дальше? Бурная реакция уже пошла — на фоне предстоящих вскорости выборов в Белом доме с перспективой радикальной перемены внешнеполитического курса главного геополитического игрока на международной арене — Соединенных Штатов. Мировая война? Глобальный передел мира, также не сулящий ничего хорошего, как и в конце 1990-х?

Бог даст, увидим завтра. Но при любом раскладе день сегодняшний стоит того, чтобы его запомнить и присмотреться к нему повнимательнее. Когда-нибудь его серьезно отметят в учебниках истории.

 

Тарас Черниенко

4-5 октября 2012 г.