« Предыдущая Следующая »

НЕДЖЕФ — ГОРОД ШИИТСКИХ ПЕРСПЕКТИВ

Прочитано: 2250 раз(а)

НЕДЖЕФ — ГОРОД ШИИТСКИХ ПЕРСПЕКТИВ

 Во имя Аллаха, Всемилостивого, Всемилосердного

Это был уже мой не первый визит в Ирак. Раньше мне доводилось посещать разные города этой страны, в том числе — и Неджеф, в который я вернулся сейчас на международную конференцию, посвященную мусульманскому единству. Есть возможность воочию засвидетельствовать, что было сделано за последние два года, и оценить перспективы на будущее.

Мероприятие, прошедшее под заголовком «Фатима Аз-Захра (А) — символ мусульманского единства», приуроченное ко Дню рождения Госпожи всех женщин мира, как нельзя лучше отражает главную проблему современного Ирака — конфессиональную и этноконфессиональную разобщенность, грозящую в ближайшие годы расколоть страну на три отдельных государства — курдское, арабо-суннитское и шиитское. Пока что властям удается предотвратить раскол, однако, налицо обострение тенденции после победы так называемой «арабской весны», вновь поднявшей над миром знамя салафитского джихадизма.

Понимание общности религиозных ценностей для всех традиционных мазхабов — важная геополитическая задача, решение которой позволит всем мусульманам едиными сплоченными рядами противостоять религиозному радикализму.

Мечеть Куфы

Наш визит в Неджеф начался с посещения мечети Куфы (старого города, ныне расположенного в пригороде современного Неджефа) — места мученической смерти имама Али (А), священной земли, на которой обозначены так называемые макамы (стоянки) многих величайших пророков мира (да будет с ними мир), в том числе — Адама, Нуха (Ноя), Мусы (Моисея), Ибрахима (Авраама), и последнего пророка Мухаммада (С). Здесь же, неподалеку — восстановленное помещение школы имамов-мучеников Хасана (А) и Хусейна (А). Прикоснуться к этому месту, помолившись два раката на стоянках пророков (А) — уже само по себе дело богоугодное и высокодуховное, позволяющее соприкоснуться с истоками пророчества и самой истории человечества. Не случайно библейская география именно в эти места помещает райский Эдемский сад. Именно здесь разворачивается действие самых первых библейских рассказов о пророках, начиная с Книги бытия. Именно с этими городами связана историческая подоплека многих сюжетов из «Нахдж-уль-балага» («Пути красноречия») Имама Али (А), здесь же, в этой самой мечети (хотя теперь уже и перестроенной на современный лад) сам имам провозглашал с минбара свои проповеди, здесь же и получил свой смертельный удар, предательски нанесенный ему по голове проклятым Ибн Мульджамом.

История Куфы вообще — это и история величайшего предательства. Именно жители этого города отказались прийти на помощь имаму Хусейну (А), осажденному с немногочисленными сподвижниками в пустыне при Карбале. До какой же степени хладнокровного цинизма должны были дойти эти люди, тактически выжидавшие, чем закончится массовое убийство сподвижников Имама (А), принимая во внимание, что это именно они, либо их деды, отцы и старшие братья были теми, кто непосредственно внимал пламенным речам имама Али (А), произносимым с минбара этой самой мечети! Вряд ли мой русский перевод «Пути красноречия» хоть на один процент передает всю мощь, глубину, красоту и гармонию оригинального текста. Но даже те русскоязычные читатели, кто не имел возможности прочесть его в оригинале, признавались, что книга ведет их к новым свершениям, зовет на духовную брань со всякой нечистью и пороками — так почему же воочию видевшие и слышавшие трех святых имамов — Али (А), Хасана (А) и Хусейна (А) - предпочли трусливо отсидеться в стороне?

Мы никогда не узнаем точного ответа на этот вопрос. Зато мы можем дать обоснованный шиитский ответ тем, кто сомневается, почему из ста тысяч свидетелей провозглашения пророком Мухаммадом (С) Имама Али (А) своим преемником в Гадир Хуме лишь небольшая группа выступила в защиту имамата, когда встал вопрос об избрании халифа в соответствии со старыми, доисламскими традициями.

Куфизм — это не географическая принадлежность, это — состояние души. Его не купишь в лавочке. И, кстати, о мелком розничном бизнесе. Процветает у ворот куфийской мечети ресторан «Благословения Мунтазара (А)» (подразумевая Ожидаемого имама Махди (А)). Конечно, личность Сокрытого Имама нашего времени (А) непосредственно связана и с этим местом, как в эсхатологических ожиданиях шиитов, так и в связи с настоящим временем — нет сомнения, что наш Сокрытый духовный лидер — да будет с ним мир — навещает места жизни и деятельности своих благородных предков и читает в них молитвы за своих последователей, стяжая благословения Всевышнего Аллаха. Но упоминание об этом на ресторанной вывеске точно не придаст ни престижа заведению, ни дополнительного качества подаваемой еде.

Вспоминаю в связи с этим эпизодом другой, имевший место в Иране при посещении кладбища «Бехеште-Захра», где захоронены тела мучеников ирано-иракской войны. При входе (он же — выход) проголодавшихся посетителей красочной вывеской встречает ресторан «У мучеников». Ну, представьте себе, что в Санкт-Петербурге у входа на Пискаревское мемориальное кладбище вас встретит ресторан «У блокадников». Примерно такая картина, ни много ни мало.

Почему я так долго рассуждаю о подобных вещах, которые кому-то, возможно, покажутся мелочами? Да потому, что хочу понять, что представляем мы из себя сегодня, современные шииты? Что служит для нас подлинным жизненным символом и путеводной звездой: мученичество наших святых во имя Веры, или успешно проданный кебаб в легендарном месте, которое притягивает к себе толпы народа? Ответ на этот вопрос прояснит наше будущее более четко, чем любая научная конференция.

Единство в разнообразии

День нашего заезда в гостиницу, начавшийся с туристической поездки в Куфу с посещением знаменитой мечети, перешел в рабочую фазу незаметно, когда после ужина, еще до официального открытия конференции, к нам пожаловал председательствующий на мероприятии — лидер «Армии Махди» Худжжат-уль-Ислам ва-ль-Муслимин Муктада Ас-Садр. Поднявшись на второй этаж в конференц-зал в сопровождении охраны, он произнес краткую речь, перейдя сразу к существу дела: «Враги пытаются нас резделить. Но мы едины. Прежде всего мы — мусульмане, потом уже — сунниты и шииты».

 

Это важный момент, на котором надо остановиться подробнее, поскольку в речи господина Ас-Садра, вынужденного вскорости нас покинуть из соображений безопасности, многие детали остались без рассмотрения.

Незадолго до моего приезда в Ирак, у нас в Санкт-Петербурге состоялась конференция в помещении Патриаршего корпуса Александро-Невской Лавры, где обсуждались вопросы межрелигиозного диалога и объединения в лоне традиционных ценностей. Был признан тот неоспоримый факт, что базовые духовные и нравственные понятия, которые делают человека человеком, едины для всех религий и служат прочным фундаментом для объединения. Христианин или мусульманин, иудей или буддист, всегда, будь у него такая возможность, накормит голодного, даст кров бездомному, поможет старому и немощному.

Но при этом мы остаемся разными в своем религиозном восприятии мира. Говоря о межрелигиозном единстве, мы ни в коем случае не подразумеваем банального экуменического тождества. Речь идет о более высоких духовных качествах, объединяющих нас, и ни в коем случае не о том, чтобы принимать обычаи и обряды друг друга, дабы лучше понравиться представителям иной общины.

Серьезный разговор об этом был продолжен в кулуарах конференции на следующий день, с нашими русскими и азербайджанскими братьями, не первый год изучающими в Благороднейшем Неджефе (таково полное официальное название города) шиитские науки под руководством старейших и авторитетнейших знатоков. Имам Али (А) учил тому, что все люди — братья либо по вере, либо по человеческому роду. Поэтому независимо от религии, мы исповедуем братское отношение ко всем людям на Земле, оставаясь при этом до конца верными своей священной Традиции. Нет необходимости менять наши религиозные практики, чтобы заслужить чье-то уважение. Напротив, шиит, утративший шиитские ритуалы, но при этом не перешедший в суннитский мазхаб, не принадлежит ни тому, ни другому лагерю. Со своей стороны, для нас, шиитов, нет никакой необходимости требовать от суннитских братьев совершения намазов в соответствии с нормами джафаритского фикха. Во-первых, это никак не повлияет на взаимную любовь и уважение. А во-вторых, главное, шиизм заключается в особой любви и преданности Ахли-ль-Бейт (А) — святому семейству Пророка (С), которая не возникает в силу перемены обрядов и ритуалов. Напротив, последние становятся важны только тогда, когда мы понимаем их духовное наполнение — так, как этому нас учат наши Имамы (А), наша Традиция, наши религиозные наставники.

Отдельно следует отметить присутствие на конференции христианских делегатов: из Ливана — католической монахини и священника-маронита, из Индии — католического священника.

 

Наряду с многочисленными суннитскими делегатами (из России, Марокко, Алжира, Туниса, Ливии и Судана) были представлены и разные ответвления шиизма. Исмаилиты-бохра не менее ревностно совершали зиярат к гробницам Имамов (А) в Неджефе и Карбале, нежели их братья-иснаашариты. Да, все мы — разные, но в нашем разнообразии еще отчетливее проявляется наше единство на базе тех ценностей, что святы для каждого.

Зиярат Имама Али (А)

Незадолго до нашего приезда в стране прогремела очередная серия терактов, поэтому в отношении участников конференции были приняты беспрецедентные меры безопасности. На время выезда и заезда в отель полиция полностью перекрывала движение в районе. Места проведения мероприятий и нашего проживания в буквальном смысле окружали три кольца вооруженной охраны. На каждых двух делегатов выделялся отдельный джип, где их также сопровождали как минимум два вооруженных профессионала — сотрудника спецслужб: водитель и охранник. Естественно, без специального разрешения покинуть территорию отеля было невозможно. Поэтому намерение посетить гробницу имама Али (А), находящуюся в пяти минутах ходьбы от отеля, требовалось оговаривать заранее. В итоге — у нас был только час на совершение всех требуемых ритуалов зиярата, но этот час стоил целой недели пребывания в городе. Ранее, описывая свое паломничество к святым местам Ирака, я описывал это место довольно подробно. Сегодня лишь стоит напомнить, что в гробнице имама Али (А) вместе с ним упокоены и великие пророки, праотцы человечества: первопророк Адам (А) и прародитель послепотопной цивилизации Хазрат Нух (А). Путешествуя по древним местам, служащим истоками культуры и цивилизации, таким как Персеполис, Вавилон, Дербент, раскопки древнего Рима в Европе и Северной Африке и т. д., я испытывал непередаваемый трепет от соприкосновения с многовековой историей, наследником которой в определенной мере является каждый из нас, живущих сегодня. Но все это — ничто в сравнении с пребыванием в исходной точке, там, откуда вообще все началось, и куда все возвратилось. Начало пророческого цикла Откровения и его завершение в лице шиитского Имама Али (А), хранителя Откровения Ислама, наследника и преемника Пророка последней религии (С), сошлись здесь, в этой точке, и ты невольно ощущаешь, будто вся история человечества, от первого до последнего дня, включая те времена, что еще грядут, говорит с тобой. Торжественно звучат слова молитвы, и, хотя по причине регламента мне приходится буквально проходить испытание на технику быстрого чтения, я проникаюсь до глубины души сакральным смыслом слов, всем существом своим ощущая сопричастность к великому замыслу Создателя в отношении всех людей и каждого из них в отдельности.

Неджеф и экономика

С падением саддамовского режима и занятием ключевых мест в правительстве представителями шиитского большинства, период экономической отсталости шиитских регионов, в которую их сознательно загонял диктаторский режим, подошел к концу. По крайней мере, формально это так, хотя до «шиитского экономического чуда» на юге Ирака пока далеко.

Тем обиднее за моих единоверцев, когда мы наблюдаем реальное экономическое чудо в иракском Курдистане, где экспертами отмечается строительный бум, где возводятся комфортные гостиницы и жилые комплексы, гигантские торговые центры и автодорожные развязки.

Кстати, дорожную развязку, начатую пару-тройку лет назад, в которую были вложены многие миллионы долларов, теперь в Неджефе все-таки достроили, что существенно помогает справляться с пробками, в особености — в период массового паломничества, приходящийся на дни «Ашура» и «Арбаин». В это время священные для шиитов города собирают в общей сложности до 10 миллионов паломников (естественно, не единовременно, партии сменяют друг друга, поэтому Неджеф и Карбала пока не побивают рекордов Мекки и Медины, но следуют по статистике посещаемости непосредственно за ними). Такой приток посетителей предполагает существенное пополнение городского бюджета. Это — миллиарды и миллиарды долларов, которые, по идее, должны сделать из Неджефа и Карбалы богатейшие города мусульманского мира с численностью населения, равной российской Рязани или Пскову. Тем более непонятно, почему небольшие туристические городки Золотого кольца России обладают инфраструктурой, на целую эпоху опережающей ту, что мы видим в Неджефе.

Я ни в коем случае не претендую на то, чтобы навязывать иракским шиитам свою экономическую политику. Я также предвижу возражения многих, уже не раз мной слышанные: «Для нас важно другое. Важны духовность и святость». Конечно, с этим никто не спорит. Но, тем не менее, в условиях физического дискомфорта этим качествам труднее развиваться в человеке. И было бы еще понятно, если бы не было возможностей... Но ведь теперь нет ни Саддама, ни американцев — нету повода ссылаться на тяжкое наследие прошлого. Прошлое ушло, настало время уверенно смотреть в будущее, трезво оценивать наши перспективы, а они есть, и немалые, при условии, что наш потенциал будет выведен, наконец, в область практическую.

А пока... Наш гостиничный комплекс, построенный всего год назад, считается лучшим в Неджефе. Сюда приезжал бывший президент Ирана Рафсанджани. Отсюда открывается роскошный вид на многокилометровый склон холма, спускающегося к сияющим озерам, покрытый зеленью пальмовых рощ. И еще — на огромные мусорные свалки в непосредственной близости от жилого района. И еще здесь в дождливую погоду тоже идет дождь. В прямом смысле этого слова: декоративный стеклянный купол в центре здания протекает, и обслуга из Пакистана и Бангладеш покорно и рутинно вытирает тряпками невысыхающие лужи. Предвижу возражения в свой адрес и на этот счет: мол, высокодуховные братья слишком презрительно относятся ко всему материальному и преходящему, вот и не ремонтируют купол. Что-ж, каждый имеет право на свое мнение. Не стану спорить.

Но вот на какие неожиданные размышления меня натолкнуло увиденное, включая отсутствие медикаментов в госпиталях (местная еда — это далеко не мягкая и нежная японская кухня, поэтому к исходу рабочей сессии мне пришлось обратиться за помощью к местным врачам). Мы говорим о мусульманской нравственности и гигиене, порой не отдавая себе отчета в том, что данные нормы были ниспосланы нам Всевышним не в испытание, а во благо. Речь не о том, чтобы лишить себя каких-то удовольствий и сосредоточиться исключительно на религиозных размышлениях, а о том, что запретная пища и запретные яды нас убивают.

Нас убивает холестерин и адреналин, содержащиеся в свином мясе. Нас убивают наркотики и алкоголь. Нас убивают грязные женщины, переносящие смертельные болезни. Все нравственные нормы Ислама словно вопиют к нам со словами: «Верующие! Не будьте самоубийцами!».

Но в чем польза соблюдения мусульманских норм, если наряду с этим мы тут же находим себе тысячи альтернативных способов верно и мучительно уйти из жизни? Разве этого хочет от нас Всевышний Аллах, и разве этим Он будет доволен? Мы не прикасаемся к грязным женщинам, но делаем себе больничные инъекции без дезинфекции, мы не употребляем алкоголь, но вдыхаем ежедневно гнилостные испарения многокилометровых помойных ям, бьющих рекорды Неаполя в период забастовки мусорщиков. Мы не употребляем свинину, но запиваем кока-колой жирные холодные кебабы на пикниках. Роскошь и гигиена — это совершенно разные вещи, и нам, мусульманам, следовало бы в первую очередь понимать эту простую истину.

Возвращение

Наш путь лежит обратно, как всегда, через красавец-Стамбул. Оттуда — в Санкт-Петербург, но пока стоит остановиться на краткий миг и поразмышлять. Турция пока что — член НАТО и официально светское государство. Турция борется за геополитическое влияние в регионе, используя реваншистские настроения, играя на желании возродить былую мощь развратного и жестокого Османского халифата. Турция заигрывает с джихадистами в Сирии и по всему миру, и с их главным спонсором — Катаром. Все это я понимаю, но я не говорю о политике.

Я размышляю о Турции, как мусульманском (пусть пока не исламском) государстве, сумевшем достойно представлять себя в цивилизованном мире, ставшем мостом из Европы в Азию — не только в географическом, но и в культурном смысле. Для турецких мусульман (в том числе — и шиитов, которых только в Стамбуле более миллиона) созданы все условия исповедания религии. Турецкими авиалиниями два года назад организованы прямые авиаперелеты Стамбул-Неджеф, прежде всего — для местных шиитских паломников (мне тогда как раз посчастливилось стать одним из пассажиров первого рейса). Запреты на хиджабы давно ушли в прошлое. Азан громко звучит с минаретов, халяльная кухня радует гастрономическими изысками на любой вкус. Комфортные условия проживания, исключительная гигиена, прекрасная современная эстетика городов привлекают новые инвестиции в жилой сектор, делая, в свою очередь, страну еще более привлекательной для туристов, приносящих ежегодно в бюджет государства новые миллиарды долларов. Турция не свободна от чиновничьей коррупции, поэтому значительная часть этих средств оседает в чьих-то личных карманах, но огромные финансовые потоки идут и на поддержание местной экономики: развитие производства, как легкой, так и тяжелой промышленности, энергетики.

В Турции тоже проживают курды, и тоже исповедуют сепаратистские взгляды. Но проблему раскола страны удалось разрешить мирным путем, что совсем не обязательно ожидает нас в Ираке и Сирии. Находящийся в заключении главный курдский сепаратист Турции Абдулла Оджалан недавно все-таки пришел к соглашению с премьером Эрдоганом и призвал своих сторонников сложить оружие. Принимая во внимание тот факт, что Оджалан — заметная в мире фигура, и что 15-летний срок его тюремного заключения скоро должен подойти к концу, нет объективных оснований полагать, что такое заявление было им сделано под серьезным давлением. Скорее всего, ему стало ясно: турки и курды в состоянии рука об руку строить цивилизованное государство. Чего опять-таки не скажешь про Ирак, наблюдая разительный контраст между экономически процветающим иракским Курдистаном и югом страны. Подчеркну еще раз: я веду речь о государстве, в котором шииты пришли к власти и сосредоточили в своих руках управление основными финансовыми потоками.

Я — не сторонник политики Эрдогана, к которому у шиитов накопилось немало вопросов. Просто и у политических оппонентов иногда полезно поучиться, принимая их объективные достижения.

С этими мыслями я покидаю раскинувшийся по берегам Босфора в утренней дымке прибрежного тумана сияющий мрамором дворцов и стеклами современных зданий величественный Стамбул. Вдохновленный прикосновением к святым местам, я думаю о том, что у нас вполне может быть блестящее будущее. А раз может — значит, непременно будет, не век же нам находиться в спячке, наступит непременно — и скоро — час пробуждения.

 

Тарас Черниенко,

Неджеф (Ирак) — Санкт-Петербург (Россия)

3 — 6 мая 2013 г.