« Предыдущая Следующая »

ИГИЛ: «ИСЛАМСКОЕ ГОСУДАРСТВО» НА СТРАХ ВСЕМ МУСУЛЬМАНАМ

Прочитано: 2871 раз(а)

ИГИЛ: «ИСЛАМСКОЕ ГОСУДАРСТВО» НА СТРАХ ВСЕМ МУСУЛЬМАНАМ

 Во имя Аллаха, Всемилостивого, Всемилосердного

Кровавое воскресенье

В Ираке продолжается противостояние шиитского большинства со сторонниками организации радикального суннитского халифата в северных районах страны. В ходе боев за стратегически важные города, включая Тикрит — родину Саддама Хусейна — боевики организации «Исламское государство в Ираке и Леванте» (сокращенно — ИГИЛ) проявляли невиданную жестокость по отношению к шиитам, которые встречались им на пути. Телеканалы сообщают о том, что боевики ИГИЛ практикуют распятие шиитов на крестах и прочие варварские методы казни, невообразимые в XXI столетии.

Несмотря на то, что угроза наступления радикального салафизма сдерживается совместными усилиями правительства Ирака и государств — геополитических соперников, таких как США, Россия и Иран, оказавшихся вынужденными объединить свои интересы перед лицом общей опасности, она все еще остается реальной, причем в масштабах, значительно превышающих иракские северные провинции.

29 июня, в первый день рамадана — месяца, который должен стать месяцем примирения всех мусульман, месяцем молитв и покаяния, вместо покаянных речей со стороны руководства ИГИЛ (на совести которого уже многие тысячи жизней мирных граждан) мы слышим заявление об организации «исламского халифата» в Ираке и Аш-Шаме. Кандидатом на пост «халифа» боевики, очевидно, усматривают Абу Бакра Аль-Багдади — вождя ИГИЛ, в прошлом — одного из лидеров «Аль-каиды», впрочем, успевшего порвать как со своими бывшими покровителями, так и с прежними союзниками по «Джабхат-ун-нусра» (Фронту помощи (сирийскому народу)) — боевой организации, объединяющей в своих рядах сирийских джихадистов, ведущих вооруженную борьбу с режимом президента Башара Асада. Теперь интересы ИГИЛ и «Джабхат-ун-нусра» разошлись настолько, что привели к кровавым столкновениям между самими боевиками, унесшим уже (по самым скромным подсчетам) около трех тысяч жизней.

Ваххабиты вспоминают прошлое

Ситуацию в сегодняшнем Ираке можно охарактеризовать не иначе как кровавую и трагичную карикатуру на принцип халифатистского правления, который отстаивают радикальные салафиты — последователи своего идеолога Мухаммада бин Абд-уль-Ваххаба. Тот прямо писал в своих трудах о том, что считает своим религиозным долгом беспрекословное повиновение любому мусульманскому правителю, независимо от того, справедлив тот или нет. Какой смысл вкладывается в понятие «несправедливого мусульманского правителя», шейх Мухаммад оставил за скобками, однако, история засвидетельствовала достаточно примеров подобной несправедливости в годы тирании династий Омейядов и Аббасидов. Целая шиитская цивилизация выросла на крови мучеников, преследуемых средневековыми тиранами — и новая история ясно говорит о том, что дикость и варварство в мусульманском мире — увы — не остались достоянием далекого прошлого. Новые Хаджаджи и Харуны Аль-Рашиды рвутся к власти, требуя кровавых человеческих жертвоприношений, подобно языческим богам древнего мира, попирая самые святые ценности для всех истинных мусульман. Не более, чем риторическим будет в данном контексте вопрос о том, сколько общего с учением Ислама у того «Исламского государства», которое нам пытаются навязать. Я не случайно говорю: «нам», потому что, в случае победы над Ираком и Сирией, волна халифатизма непременно докатится до Средней Азии и Кавказа, до южных рубежей России.

То, что начинается со зверского уничтожения мусульман-шиитов, неизбежно должно перерасти в массовые репрессии против всех инакомыслящих. История становления ваххабитского движения, начавшего свой кровавый политический путь с разграбления своих соплеменников на Аравийском полуострове и священных шиитских городов в Ираке — Неджефа и Карбалы — не оставляет нам сомнений в возможности повторения самого худшего варианта.

Исконный Ислам или новое язычество?

Думаю, не будет преувеличением утверждение о том, что принесение в жертву шиитов исторически приобрело в глазах джихадистов некий ритуальный характер. Фактически, мы сегодня имеем дело с феноменом формирования псевдоисламского неоязычества, в котором поклонение Истинному Творцу — Аллаху — заменено культом эфемерного «чистого Ислама», выступающего как некий бесплотный идол. Все, что не устраивает новоявленных поборников «чистоты Ислама» (парадоксально отвергающих институт духовного преемства в религии), может быть объявлено не просто ересью, а «ширком» - проявленем многобожия, однозначно карающегося смертью. Таким образом первые ваххабиты оправдывали свои грабительские походы, проливая кровь соплеменников-арабов, которые также исповедовали Ислам, но, по мнению Мухаммада бин Абд-уль-Ваххаба и его сподвижников, в недостаточно чистой форме.

По итогам сражений XVIII – XIX столетий, ваххабитам удалось распространить свое влияние на всю Аравию, стать цементирующей идеологией и официальным религиозным направлением нового государства — королевства Саудовская Аравия. Однако, они оказались не столь успешны на запрелельных территориях, где к тому времени уже сформировались величайшие центры мусульманской науки и господствовали более древние и аутентичные исламские традиции. Путь племенному джихадизму преградили богословские институты и более развитые — в научном, техническом и экономическом отношении — цивилизации. Однако, ваххабизм (под маской салафизма, неохалифатизма и т.п.) продолжал оставаться идеологией маргиналов, осуществлявших спорадические партизанские вылазки на территориях бывших мусульманских земель, по большей части — колонизированных Западом. Резкое неприятие всех западных ценностей без разбора (включая даже греческую философию, заимствование элементов которой в мусульманском богословском аппарате ваххабиты считали началом разложения и упадка мусульманской цивилизации) сыграло определенную пропагандистскую роль в эпоху колониализма, однако, с началом деколонизации вооруженные восстания салафитов и идеологически близких к ним группировок пошли на убыль. Тем не менее, в постколониальный период от боевого прошлого остались подпольные кружки и ячейки, неспешно подогревающие пламя ненависти ко всему чуждому, инакомыслящему.

Доходы от грабежей, совершаемых под предлогом борьбы с ересью (читай — с любым проявлением инакомыслия) стали основной статьей финансовых поступлений джихадистских ячеек, с первых дней зарождения три столетия назад, и до сегодняшнего дня, несмотря на приток колоссальной массы нефтедолларов от официальных спонсоров. Так, на севере Ирака боевиками ИГИЛ было разграблено отделение Центрального Банка страны, в результате которого оказались захвачены денежные средства на сумму более миллиарда долларов.

Борьба со внутренним инакомыслием имеет и еще одну практическую сторону.

С падением режимов западной оккупации местному населению стала очевидной цивилизационная отсталость мусульманского мира. Проще говоря, оккупанты со своими западными ценностями давно ушли, а жизнь не только не стала лучше, но ее уровень даже понизился, на фоне колоссального роста коррупции и морального разложения правящей местной верхушки. Даже собственные традиционные науки, положения исламского права и экономики оказались забыты. Идеологи джихадизма моментально связали такое упадническое положение дел с тем, что мусульманская цивилизация, якобы, отказалась от первоначальной — идеальной — модели первого государства мусульман (халифата). При этом, отвергая духовную преемственность, существующую в мистических направлениях Ислама (имамат — у шиитов, тарикат — у суфиев), салафиты — вместо работы над подлиным возрождением первооснов мусульманского общества — создают собственную модель джихадистского интернационала. Она, естественно, оказывается категорически неприемлемой для монархических устоев саудовского королевства, однако, идеально подходит для экспортного варианта ваххабизма, распространение которого в зарубежных странах активно спонсируется саудитами и их главным союзником — Катаром.

К равенству и братству — через диктатуру и рабство?

Пропагандисткая машина, обращающая в себе многомиллиардные средства, стремится внушить угнетенным массам мусульман возможность установления справедливого общества равенства и братства — при условии беспрекословного повиновения своим полевым командирам. Как сочетаются в себе эти два принципа, не разъясняется никоим образом, равно как не дается пояснений примитивной псевдодемократической сути процесса избрания первых мусульманских правителей.

Вопреки расхожему в джихадистских массах мнению, в раннем исламском государстве при избрании халифов после кончины пророка Мухаммада (С), не было ни всеобщего голосования (первый халиф — Абу Бакр - был избран группой лиц под навесом (ас-сакифа), грубо игнорируя мнение наследников пророка (С) и их права, а второй халиф — Умар — был попросту назначен Абу Бакром в качестве преемника), ни консенсуса выборщиков, ни даже большинства голосов (назначив для избрания преемника совет из шести лидеров племенных кланов, халиф Умар указал, что, в случае равного разделения голосов, следует принять мнение той партии, на стороне которой будет Абдуррахман бин Ауф, безо всяких объективных критериев, за исключением того, что он прославился как активный сторонник первых двух халифов). В дальнейшем институт халифата выродился в абсолютистскую монархию тиранических династий, в условиях которой каждый подданный находился на рабском положении безраздельной собственности правителя, включая собственную жизнь и имущество. Так, в Османском халифате, сыгравшем на определенном этапе роль мусульманской мировой сверхдержавы, только в начале XIX века были упразднены законы, по которым единственным наследником имущества государственного чиновника (включая великого визиря) был султан. И нескоро еще турецкие чиновники избавились от пагубной привычки транжирить свое имущество до последней лиры — все равно после смерти все отойдет ненавистному государству. Да, справедливости ради, отметим, что ваххабизм как политическое течение зародился как раз на волне арабского национализма, противостоящего османской экспансии. Но это никоим образом не означает ни того, что ваххабиты питали неприязнь к институту османского халифата как модели государственного аппарата (они испытывали лишь онтологическое отторжение суфизма, практиковавшегося османскими султанами), ни того, что прославляемые ваххабитами омейяды были чем-то лучше османов.

Так мечты о равенстве, братстве и первобытной демократии обернулись трагической реальностью тирании, рабства и страха перед круговой порукой. Мусульманское государство превратилось в аппарат уничтожения, под властью которого, с одной стороны, можно было легко лишиться головы по малейшему надуманному обвинению, а, с другой стороны, доносительство расцвело пышным цветом — вопреки всем этическим заповедям Ислама.

И если кто-то полагает, что в составе джихадистских группировок нравственная обстановка чем-то лучше, нежели в мусульманском мире средневековья, то пускай не тешит себя подобными иллюзиями. Новостные репортажи буквально пестрят сообщениями о бесчеловечных казнях, учиненных исламистами над своими же, отправившимися воевать на их стороне, вдохновленные порывом религиозного максимализма и романтизма, по обвинению в инакомыслии или отступничестве, выраженном, в основном, возмущением творимыми зверствами. Казнили и европейцев, и даже русских, обращенных в Ислам джихадистскими проповедниками и отправившихся воплощать в жизнь романтическую мечту о построении идеального «исламского государства», но столкнувшихся - вместо утопической картины всеобщего благоденствия — с суровой реальностью кровавых будней, и не удержавшихся от протеста против нее.

Кто следующий?

Итак, сегодня на карте мира уже стали реальностью такие территории, где можно поплатиться жизнью за простые утверждения о том, что «шииты — тоже люди», не говоря уже о том, что «шииты — тоже мусульмане». Ярость джихадистов по отношению к шиитам понятна: будучи хранителями заветов Пророка (С), переданных по линии безгрешных Имамов (А), шииты представляют собой серьезное препятствие для наступления идеологии фанатичного религиозного рабства. Вооруженные аппаратом логики и философии, имея в распоряжении мусульманские первоисточники, завещанные самим Пророком (С) и его духовными преемниками (А), шииты в состоянии продемонстрировать миру лицо подлинного Ислама — религии свободы мысли и духа, религии, убежденной в своей правоте в достаточной мере, чтоб позволить себе быть толерантной к любому инакомыслию. Понятен, соответственно, и страх шиитов перед наступлением «исламского государства» Абу Бакра Аль-Багдади, вызванный не только естественным опасением за собственную жизнь, но и ужасом перед идеологическим подрывом великой исламской идеи: если идеалы, проповедуемые ИГИЛ, восторжествуют, религия Ислама окажется надолго увязанной в сознании людей с образом кровавых курганов из отрезанных голов.

Но заглянем немного дальше. В случае, если при массированной поддержке союзников шиитам Ирака удастся победить, или хотя бы закрепить за собой определенные рубежи, можно ли считать вопрос о джихадистском фронте исчерпанным? Никак. Внутренние противоречия среди джихадистов лишь демонстрируют очевидный факт — стратегически система управления по принципу нового халифата не реализуема в глобальном масштабе. Слишком велика конкуренция среди кандидатов на роль исламистских наполеонов и чингиз-ханов. Размолвка между ИГИЛ и «Джабхат-ун-нусра», последовавшая, в свою очередь, за их отпочкованием от «Аль-каиды», - лучшее тому доказательство. Однако, даже теоретическая невозможность построения мирового халифата не исключает ни спорадических партизанских конфликтов в разных местах планеты, ни активизации подпольной деятельности среди маргиналитета.

Если иракские военные, вооруженные российскими истребителями, направляемыми американскими военными советниками, все же разобьют в пух и прах и ИГИЛ, и «Джабхат-ун-нусра», которые уже потерпели одно крупное фиаско в сирийском варианте, - в этом случае, нам было бы справедливее вести речь не об исцелении, а о болезни, загнанной внутрь. Пушки и самолеты бессильны против религиозного фанатизма, война с которым даже после окончательной победы на поле боя будет продолжаться еще очень долго — за каждый дом, за каждую семью, за каждую отдельную душу, в каждой точке планеты.

 

Тарас Черниенко,

30 июня 2014 г.

 

(Фото с сайта new-syria.ru)