« Предыдущая Следующая »

Исламская экономика: исторические предпосылки и современная реальность

Прочитано: 1116 раз(а)

Исламская экономика: исторические предпосылки и современная реальность

 Данная статья представляет собой вводную часть расширенной аналитической статьи, посвященной этому вопросу, озаглавленной "Ислам и необходимость экономических реформ"

Во имя Аллаха, Всемилостивого, Всемилосердного

Новое столетие, начало которого ознаменовалось вступлением человечества в эпоху «эфемерных» финансов, поставившую мировую экономику на порог глобального кризиса, ставит вопрос о необходимости оперативно отреагировать на вызовы современности с остротой проблемы нашей выживаемости.

Речь, прежде всего, идет о том, что денежная масса постепенно утратила свое смысловое наполнение как всеобщего эквивалента — сначала с отказом от золотого стандарта, затем — от реально ощутимых денег, с заменой их электронными, позволяющими осуществлять фактически неконтролируемую эмиссию. Такие экономические факторы, как гиперинфляция и многократный рост внешнего и внутреннего государственного долга супердержав, прежде всего — США, играющих в мировую «финансовую пирамиду», сказываются не только на характере социальных реформ, определяющих роль и место человека в обществе, но и в проводимой этими странами внешней политике поддержания нестабильности, выраженной в цепной реакции революций, гражданских войн и локальных конфликтов в разных точках планеты.

Срочный поиск альтернативных экономических моделей в разных странах заставил исследователей серьезно рассматривать проблему перехода на золотую денежную единицу как альтернативу складывающемуся новому мировому порядку. На правительственном уровне инициатива перехода на расчеты в золотых динарах, в частности, была выражена малайским премьером Махатхиром Мухаммадом и Муаммаром Каддафи в Ливии. Однако, в первом случае ее практическое воплощение оказалось похороненным азиатским экономическим кризисом 1998 года, а во втором — революционными событиями в арабских странах Северной Африки, приведшими к свержению Каддафи и его трагической гибели. В России, в частности, идея перехода на золотой рубль была параллельно озвучена православным религиозным активистом и предпринимателем Германом Стерлиговым, рассматривавшим, в частности, Ливию как потенциального партнера в выстраивании международной схемы взаиморасчетов на основе золотых денег — эти идеи высказывались им открыто в телевизионных интервью, и данный факт красноречиво свидетельствует о единстве взглядов православной и мусульманской религий на природу денег и сущность ростовщического процента, обесценивающего их в ходе применения в инструментах кредитования.

Несмотря на такое соответствие взглядов, факт отделения церкви от государства в новое время, и доктрина о разделении экономических полномочий между духовной и светской властью («Богу — богово, кесарю - кесарево») в прошлом, позволили, однако, экономике ростовщического процента отравить своим ядом жилы христианского мира. По наиболее вероятной версии, это произошло под влиянием ордена тамплиеров, получившего от Папы Римского исключительные льготы на взимание процентов. Тамплиеры по праву считаются основоположниками современных банков на Западе, с гениальной утонченностью разработав систему чековых расчетов, долговых поручительств и процентных займов. Этот отлаженный механизм на долгие столетия пережил сам орден рыцарей Храма, шаг за шагом порабощая западный мир. В середине XV века ломбардские ростовщики сыграли свою роковую роль в экономическом ослаблении Византийской империи, приведшем к ее полному краху.

Впрочем, экономическая проблема золотого динара уходит корнями в более глубокую древность. Рассматривая историю раннего халифата, мы с удивлением обнаруживаем, что задолго до позорной колониальной зависимости мусульманский мир был лишен экономической свободы в период, известный историкам как эпоха «великих арабских завоеваний».

Когда время династии Омейядов клонилось к закату, и на горизонте уже замелькали знамена аббасидов, которым вскоре предстояло поднять всеобщее восстание, арабская империя, по общему мнению историков, приближалась к пику своего могущества в военном, научном и территориальном отношении, принимая во внимание количество контролируемых земель. Эти события имели место примерно 150 лет спустя после провозглашения первого Откровения Корана: мгновение с точки зрения роста новой империи, и целая вечность для того, чтобы упустить главнейший государствообразующий фактор — сильную экономику, основанную на прочной национальной валюте.

В этой связи характерен один исторический эпизод, имевший место между халифом Абдул-Маликом ибн Марваном (685 — 705) и пятым шиитским имамом Мухаммадом Аль-Бакиром (А), отцом имама Джафара Ас-Садика (А), которому принадлежит бесспорная заслуга в систематизации исламских доктрин и развитии исламских наук. Пятый имам также пользовался высочайшим авторитетом даже в глазах омейядских правителей, несмотря на то, что именно его эпоха была одной из самых кровавых в истории Ислама: назначенный Абдул-Маликом эмир Аль-Хаджадж бин Йусуф проявлял чудовищную жестокость и бесчеловечность в отношении любого инакомыслия на пути укрепления государства, так, что его имя стало нарицательным для обозначения тирана и садиста. Эпоха Абдул-Малика стала временем укрепления диктатуры и расширения государственных владений за счет присоединения новых земель в Северной Африке. Однако, как катрочный домик, империя могла рухнуть в один день из-за одного простого, но жизненно важного упущения.

По этому поводу Абдул-Малик решил посоветоваться с Мухаммадом Аль-Бакиром (А). Исторические хроники донесли до нас детали их совещания.

Над империей нависла серьезная угроза гибели со стороны византийского императора, державшего в своих руках рычаги экономического управления халифатом. Все дело в том, что «великие завоеватели» - Омейяды — не озаботились вопросом обеспечения гигантской империи собственной национальной валютой! Во время очередного обострения политических разногласий император Византии использовал самое действенное средство для шантажа, пригрозив отчеканить новую монету, содержащую оскорбления в адрес Пророка Ислама (С), что не позволило бы мусульманам использовать ее в обращении. Таким образом, Абдул-Малик оказался вынужденным предпринимать одну уступку за другой перед своим западным соседом, до тех пор, пока не решил испросить совета имама Мухаммада Аль-Бакира (А), научившего халифа, каким образом мусульманам надлежит чеканить собственную монету.

Это — увы — не сказка и не трагифарс. Это — историческая реальность, объясняющая и современное положение мусульманского мира. Все верующие мусульмане единодушно убеждены в том, что в Откровении Всевышнего Создателя им была заповедана самая совершенная экономическая модель, свободная от ростовщического процента и факта «эфемерности» универсального товарного эквивалента. Несмотря на это, великие завоевания в прошлом и невиданный религиозный энтузиазм вплоть до наших дней не спасают мусульман от экономической отсталости. Самая совершенная модель экономики осталась в истории только на бумаге. Даже вопрос о национальной валюте оказался трагически упущенным за пеленой застившего глаза монархов тумана эйфории от «великих завоеваний».

Характерно, что именно в это время Омейяды, взошедшие на трон, играя на чувствах арабского национализма, продолжали последовательно проводить националистическую политику в жизнь. В частности, были приняты позорные законы, не освобождавшие новообращенных мусульман от уплаты джизьи — налога, которым облагаются иноверцы, проживающие в халифате, в обмен на покровительство государства и дополнительные привилегии (которых новообращенные мусульмане были, естественно, лишены). Фактор разделения уммы по национальному признаку также сыграл свою роковую роль, заложив семена кровавых междоусобиц, буквально разорвавших мир Ислама на части к началу эпохи великой колонизации (середина XIX века). Отсутствие единой стратегии экономического развития мусульманских стран, внутренняя и внешняя политика мусульманских государств, преследующая узконациональные интересы, не позволили создать эффективную модель экономики и позднее, в эпоху, последовавшую за освобождением от колониальной зависимости.

Таким образом, необходимость проведения экономических реформ, назревшая в мусульманском мире, неразрывно связана с проблемой преодоления национальных, культурных и классовых различий в обществе. Политика отношения к новообращенным мусульманам как к «людям второго сорта», политика национального сближения, проводимая ценой разделения религиозной общины (напр., пантюркизм), политика выстраивания локальных диктатур под религиозными лозунгами (современные халифаты и эмираты) и т.п. - все перечисленное является, во-первых, рудиментом политики омейядов, потерпевших сокрушительное фиаско в экономике на фоне видимых военных успехов, и, во-вторых, представляет собой совокупность факторов, подрывающих экономическое сотрудничество и мощь мусульманского мира, несмотря на богатство природными ресурсами.

Невиданная роскошь государств Персидского залива на фоне ужасающей бедности мусульманских стран Азии и Африки порождает психологически новое явление для мусульманской уммы — порок кастового различия, сочетающий в себе одновременно разделение по национальному, материальному и сословному признакам. Каждый из перечисленных факторов оказывает влияние на другой: монархическая форма правления княжеств Персидского залива предусматривает преследование царствующими династиями узкоклановых интересов, концентрируя огромные богатства в руках немногих, пренебрегая не только интересами менее обеспеченных государств исламского мира, но также — и интересами своих сограждан. При строгом соблюдении принципов «чистоты родословной» в странах Залива, реализующих сверхвысокие доходы от экспорта нефти, в том числе, и в форме внутренних социальных гарантий, в то же время, наблюдается абсолютный застой сектора национальной промышленности. Уровень производства местных товаров крайне низок, а их диапазон — предельно узок. Таким образом, как в сфере товаров народного потребления, так и — что гораздо более важно — в области военно-промышленного комплекса страны Залива оказываются напрямую зависимыми от развитых экономик Запада, и эта зависимость в полной мере проявила себя во время военного конфликта в Кувейте 1990-1991 гг.

 

Речь фактически идет о невидимой экономической колонизации, в условиях которой природные ресурсы богатых стран служат интересам западных, а не мусульманских экономик. Такие условия не позволяют говорить ни о построении независимых моделей хозяйствования, ни о перспективах овладения политическими рычагами, позволяющими говорить о самостоятельно проводимой внешней политике, что, в свою очередь сказывается и на роли национальных валют, их стабильности и конвертируемости.

Тарас Черниенко,

9 октября 2014 г.