« Предыдущая Следующая »

ИГИЛ.(запрещена в РФ) ПСИХОЛОГИЯ ЯВЛЕНИЯ

Прочитано: 2325 раз(а)

ИГИЛ.(запрещена в РФ) ПСИХОЛОГИЯ ЯВЛЕНИЯ

Во имя Аллаха, Всемилостивого, Всемилосердного

Продолжая серию очерков об Ираке и путешествии к святым местам, я вновь обращаюсь в воспоминаниях к посещению лагеря беженцев — лица женщин, детей и стариков живо предстают перед взором памяти, как будто я до сих пор четко наблюдаю их перед собой.

Что, какое нечеловеческое зверство может подвигнуть одних людей творить такое над другими? Записывать на видео акты каннибализма и насилия над шиитскими детьми, бахвалиться этим в эфире и прикрывать свои мерзости именем Аллаха? Как было бы просто сказать, что, говоря об ИГИЛ1, мы имеем дело с иной формой жизни. Но самое страшное — как раз в том, что они — люди.

Разобраться в их психологии — психологии людской бесчеловечности — означает найти ключ к методам противостояния агрессии, прежде всего — на идеологическом фронте, ради предотвращения распространения подобных явлений в будущем.

Как ни странным покажется на первый взгляд, но существенную помощь в этом могут оказать публикации А.Никонова, известного атеиста и исследователя религий как социального явления. Я не случайно обращаюсь именно к его трудам, поскольку, относясь с ярко выраженной антипатией ко всем мировым религиям, не исключая и различные направления Ислама, Никонов одновременно свободен и от тенденциозности в подходе к изучению психологии религиозного сознания. Свое исследование он рассматривает как сугубо научный анализ, поднимаясь уровнем выше над догматическим богословием любого рода. Именно таким образом, рассматривая беспристрастным взором, с высоты объективной критики, открывающуюся картину, мы можем лучше понять и психологию ваххабизма, в контексте культурной среды, в которой он зародился и которая, несмотря на минувшие века, претерпела лишь незначительные трансформации, продолжая вскармливать его и сегодня в изначальной первобытной форме.

В отдельных статьях мы уже исследовали психологию ваххабитского реваншизма, нацеленного на реставрацию первоначального («праведного») халифата образца VII столетия нашей эры, замешанного на идеологии арабского национализма2. Нет смысла повторять здесь все тезисы этой работы, достаточно упомянуть лишь о том, что представление об арабском народе как носителе «чистого Ислама», благодаря ниспосланию Корана на его языке, причудливым образом переплетается с националистическими традициями, уходящими корнями вглубь доисламской эпохи, то есть — так называемого периода джахилии.

Для арабов того времени, предшествовавшего приходу Ислама как религии личных отношений с Создателем и личного спасения, характерен исключительно племенной, коллективистский образ мышления, в котором человек — ничто, а племя — все. Мы еще остановимся на этом моменте дальше. Пока ограничимся аналогией с нацистской Германией, в которой «фюрер думал за всех», «личность — ничто, а государство — все», чтобы отдавать себе отчет в том, что, сталкиваясь с радикальными реваншистскими исламистскими организациями, мы имеем дело с профашистской идеологией в чистом виде, лишь внешне облаченной в одеяние мусульманской терминологии. В этом ключе фашистские зверства в Сирии и Ираке воспринимаются уже не иначе, как закономерное практическое воплощение человеконенавистнической идеологии. Однако, остается открытым вопрос о том, каким образом ее семена дают всходы в сознании масс.

Для понимания этого вопроса мы и обратимся к трудам А. Никонова, ссылающегося, в свою очередь, на результаты исследований советских и зарубежных психологов, слова которых, на мой взгляд, не нуждаются в каких-либо дополнениях или комментариях.

Никонов пишет в своей работе «Опиум для народа: религия как глобальный бизнес-проект»:

«Этнограф и историк Эдуард Тайлор полагал, что мышление первобытного дикаря ничем, по сути, не отличается от мышления современного человека, и человек каменного века был так же логичен, как и мы. У французского психолога Люсьена Леви-Брюля было иное мнение на этот счет. Он полагал, что в примитивных сообществах люди имеют дологическое мышление (которое я бы назвал природным, синтетическим или животным). И в нем преобладают «коллективистские», а не «индивидуалистические» представления о мире»3. Неправда ли, слова эти заставляют звучать в душе определенные нотки, напоминающие о том, что где-то мы уже сталкивались с подобным? Естественно, если личность — ничто, то и акт ее бечеловечного уничтожения не представляется в мышлении дикаря каким-то нечеловеческим варварством. Даже на скамье подсудимых он, перед лицом неопровержимых доказательств, совершенно искренне не отдает себе отчета, о чем идет речь и в чем его, собственно, обвиняют.

Впрочем, возможно, мы слишком рано проводим параллели? В таком случае — слово советскому исследователю Лурии. С целью подтвердить или опровергнуть данную теорию экспериментально, он отправился в один из самых дальних и неразвитых кишлаков Узбекистана, чтобы исследовать психологию местных дехкан. И пришел в результате к интересным выводам.

«Результаты удивили ученых. Скажем, любой цивилизованный человек увидит геометрическую общность между окружностью и недорисованной окружностью с «выкушенным» кусочком дуги — потому что обе эти картинки объединяются абстрактным геометрическим понятием «окружность». Туземцы этого не видели. «Что же общего между ними, если вот это — монета, а это — неполная луна?» — недоумевали они, тыкая заскорузлыми пальцами в картинки.

Крестьянину показывают четыре рисунка: молоток, пила, топор и полено. Какой предмет лишний? Вот как рассуждал некий Рахмат:

— Ничто не лишнее, все они нужны... Смотрите, если вам нужно разрубить что-нибудь, например, полено, вам понадобится топор. Так что все они нужны!

Ему попытались объяснить принцип решения этой элементарной логической задачи на другом примере. Вот смотри, Рахмат, есть трое взрослых и один ребенок. Кто лишний в группе? Конечно, ребенок, потому что остальные — взрослые!

— Нет! — не согласился узбек. — Нельзя мальчика убирать! Он должен остаться с другими! Все начнут работать, и, если им придется бегать за разными вещами, они никогда не закончат работу, а мальчик может бегать за них. Мальчик научится, и это будет лучше — они смогут вместе хорошо работать.

...

Ранее психолог Выготский установил, что подобный тип мышления присущ малым детям: ребенок сравнивает предметы по любому их случайному признаку — цвету, форме, размеру. Однако в процессе рассуждений в его маленьком мозгу происходит «соскок» — он забывает, какой признак принял для первичной классификации, и начинает валить предметы в кучу уже по какому-то иному признаку »4.

Здесь следует, конечно же, извиниться за объем цитаты, однако, она в полной мере раскрывает характер любого сектантского мышления, не позволяющего поставить под сомнение в равной степени тексты преданий или указы вышестоящего начальства. И вот перед нами — наглядное подтверждение последнего тезиса:

«Неутомимый Лурия предлагает темным людям следующую задачу. На рисунке стакан, бутылка, сковородка и очки. Что лишнее? Как вы уже поняли, лишнего ничего нет. Все в хозяйстве пригодится!

— Эти три подходят, — говорит очередной крестьянин, — но я не знаю, зачем ты сюда положил очки. Нет, пожалуй, они тоже подходят! Если человек плохо видит, ему приходится надевать очки, чтобы пообедать.

— Но один человек сказал мне, что одна из этих вещей не подходит к группе, — пытается Лурия направить селянина на путь истинный. Что же отвечает селянин?

— Может быть, это у него в роду — думать таким образом. А я скажу, что все они подходят. В стакане нельзя варить пищу — в него можно наливать что-нибудь. Для готовки нужна сковорода, а чтобы лучше видеть нужны очки. Нам нужны все эти четыре вещи — вот почему их положили вместе.

Чувствуете, как работает у них мозг? Раз положили, значит нужно. Зря не положат. Хозяин сказал сделать, значит, нужно сделать без рассуждения. Начальник зря не скажет. В такой детский мозг достаточно вбить один гвоздь догмата, и вся конструкция слепой веры будет на нем держаться. Проще всего управлять простыми людьми. Потому что те, кто поумнее, сто раз спросят, почему нельзя, при каких именно условиях нельзя, и кому это выгодно. И если ответ их не удовлетворит, нарушат запрет с большей готовностью, а главное, с минимальными душевными угрызениями...»5.

Никонов пишет, ссылаясь на опыты психологов, о том, что дикари — это, по сути, вечные дети, для которых весьма характерна неразвитая инфантильная логика. Только, как показывает практика, они могут проявлять себя как исключительно жестокие дети, подобных которым, хочется надеяться, мы не встретим в наших детских садах, школах и окрестных дворах.

Опять-таки предвижу возражения оппонентов касательно того, какое отношение все вышесказанное имеет к следованию определенной традиции, а, главное, к восприятию таковой?

Анализ дикарского мышления, проиллюстрированный А. Никоновым на примере одной простой русской сказки, позволяет ответить и на этот вопрос достаточно четко. Да, дело не только в том, что определенная категория людей (достаточно многочисленная!) следует определенным традиционным преданиям, слепо воспринимая их как достоверные, практически наравне с Божественным Откровением Корана, даже не требуя к тому доказательств. Проблема на самом деле — глубже, и сводится к тому, какие выводы нецивилизованный фанатик делает из услышанного им предания. Итак, для начала — иллюстрация, приведенная А. Никоновым в его книге:

«Вспомните самую популярную детскую сказку «Курочка Ряба». Жили-были дед и баба, и была у них курочка Ряба. Она снесла им золотое яичко. Дед бил-бил — не разбил, баба била-била — не разбила. Бежала мимо мышка, хвостиком махнула, яичко упало и разбилось. Плачет дед, плачет баба. А курочка говорит им: «Не плачь, дед, не плачь, баба, снесу я вам новое яичко — простое, а не золотое». Всё.

Открыв рты, дети слушают эту ахинею… Почему дед и баба не обрадовались халявному золоту? Для чего они пытались испортить дорогую вещь? Почему дед не прихлопнул грызуна-паразита, бегущего к яйцу? Как слабой мышке удалось сделать то, что не удалось более крупным млекопитающим (деду и бабке)? Почему герои рассказа заплакали, когда яйцо разбилось, ведь еще минуту назад они с упорством маньяков сами этого добивались?

Дети не задают всех этих вопросов. Дети не видят алогизмов. Таково их внутреннее устройство: задача детенышей — слепо, не рассуждая, копировать взрослых, чтобы научиться выживать в этом мире. Повторяй и спасешься — вот принцип животного обучения. А логика и, соответственно, алогизмы, — продукт развитого ума и образования»6.

Слепое подражание, причем подражание исключительно внешним формам образа жизни ранних мусульман — вот истинная методика ваххабитов, призванная привести их недалеких последователей к спасению. Поэтому моральное, нравственное содержание традиции отступает уже не на второй, а на десятый план, куда-то за непроницаемую завесу ритуалов и догм. Рассмотрим один характерный пример и попробуем проследить аналогию с детьми и сказкой, о чем говорилось выше.

Итак, вот какую интересную цитату мы находим на одном мусульманском ресурсе, со ссылкой на достоверный хадис из сборника Бухари7:

«хадис (от Аиши, да будет доволен ею Аллах):

 «Обычно я спала перед Посланником Аллаха , (вытягивая) ноги в направлении киблы. Совершая земной поклон, он прикасался рукой ко мне, и тогда я подбирала ноги, а когда он вставал, (снова) вытягивала их». (Аиша) сказала: «В то время в домах не было ламп».

 

(Бухари, 375)»

Далее спрашивается, какие выводы делают последователи из этого предания? Не говорим даже о ваххабитах, обратим внимание на то, о чем препираются сторонники вполне традиционных ханафитского и шафиитского мазхабов. Все, о чем они спорят — так лишь о том, нарушает ли состояние ритуального омовения простое прикосновение к женщине. Ханафиты, опираясь на буквальное прочтение данного хадиса, отвечают, что не нарушает. Шафииты возражают им, что нарушает, и начинают строить свои логические построения типа того, что мы читаем ниже на той же странице:

«Повелитель правоверных в науке о хадисe Ибн Хаджар аль-Аскаляни (да смилуется над ним Всевышний Аллах) сказал о нем:

 

وقد استدل بقولها " غمزني " على أن لمس المرأة لا ينقض الوضوء ، وتعقب باحتمال الحائل ، أو بالخصوصية

 

"...и те, кто говорил, что малое омовение не нарушается от прикосновения, опирались на слово "прикасался рукой"(из этого хадиса), и им был дан ответ, что, вероятно, была некая преграда (между рукой Пророка , и ногой Аиши (да будет доволен ею Аллах) в виде одежды или покрывала) или это была особенность Пророка ". 

 

(Ибн Хаджар аль-Аскаляни, «Фатх аль-бари», хадис 375)»8.

К сожалению, ограничения в объеме статьи и основная тема исследования не позволяют более детально остановиться на красоте логических построений Аль-Аскалани касательно «преград» и «особенностей Пророка (С)». Однако, что характерно, подавляющее большинство людей, следующих за этим хадисом, не задается главными вопросами, типа:

Впрочем, на то, что об уважительных женских причинах речи не идет, указывают самые первые слова хадиса, сказанные самой Аишей: «Обычно я спала перед Посланником Аллаха (С), вытягивая ноги в направлении Киблы». То есть, речь идет не о единичном случае, а о закономерном явлении. А тогда, как следствие, закономерен и вопрос: что это за привычка такая — спать во время намаза, вытянув ноги, да еще и не убирать их вовремя, когда это требуется?

На эти моменты обратил внимание доктор Тиджани Самави в ХХ веке, объясняя, на примере собственных преданий суннитов, почему он перешел в шиитский мазхаб.

Но всеми этими вопросами фанатики не задаются, ограничиваясь рассмотрением только самого факта прикосновения и изобретая истории про «покрывала» и «особенности», не удосуживаясь поразмыслить над моральным обликом Аиши. То есть, за внешней формой они посто отказываются видеть содержание. Прослеживаете прямую аналогию со сказкой про курочку Рябу? Если да — Вас можно поздравить, «духовный» путь в ваххабизм Вам не грозит.

И ведь при всем этом, ради «матери правоверных» они готовы убивать! Причем убивать не только взрослых шиитов, которые, так или иначе, позволяют себе в ее адрес определенную критику, но и шиитских детей, которые о личности Аиши вообще никакого понятия не имеют, более того, как несовершеннолетние, с точки зрения шариата, - неподсудны.

Это — только единичный пример из множества, когда формальный подход становится не только препятствием к самокритике, но и основанием для физического уничтожения оппонентов.

Да, самое страшное — в том, что они все-таки — люди. Такие же, как многие, ходящие среди нас, кого А.Никонов в своей книге именует «вечными детьми». Наивные, примитивные и до крайности жестокие дети. Из тех, которые могут рыдать о лопнувшем воздушном шарике и хладнокровно отрезать котенку хвост, потому что тот забавно кричит, а им — любопытно. Совершенно искреннее и честное намерение удовлетворить свое дикарское любопытство в малолетнем ребенке неизбежно наталкивается на страх перед взрослым, на опасность получить болезненное наказание, не осознавая до конца его причину. Однако, взрослые дети лишены таких тормозов. Они готовы убивать потому, что начальник сказал: это — путь в рай. Они остаются глухи к увещеваниям, фанатично упершись взглядом в свои сектантские тексты, только потому, что «так написано». Это — не мои досужие домыслы. Не в Афганистане, не в Саудовской Аравии, а в центральной мечети города Праги, в самом сердце Европы, я лично участвовал в богословской дискуссии с одним ваххабитом, последним доводом которого было: «Но ведь так же написано!». После этого тему можно было считать исчерпанной.

Но открытой остается проблема тех, кто приезжает в наши города, кто живет среди нас, кто зарабатывает на жизнь неквалифицированным трудом просто потому, что неспособен к мышлению развитого цивилизованного человека, и кто при этом кучкуется в сектантсктих подпольях, вынашивая коллективные планы, заложенные в их мозги другими — теми, кто уже прекрасно понимает, чего конкретно и от кого конкретно им нужно.

Психология ИГИЛ в Ираке — это, вероятно, и психология многих из тех, кто живет с нами по соседству. Недавно в Москве, в одном из самых престижных домов столицы, я наблюдал интересную картину: квартира бывшего крупного советского чиновника сдана внаем гостям из Средней Азии. Не крупным бизнесменам, нет — простым рабочим. По пять человек на комнату — и договорились. Зато нет необходимости тратиться на ремонт для привередливой публики. Так что, говоря о соседстве, я употребляю это слово в его самом буквальном значении. В каком бы городе или районе Вы ни жили, Вы уверены, что знаете своих соседей? Вы уверены, что всегда сможете убедить их в собственной правоте, о чем-то с ними договориться? Если Вы не знаете того, как именно они думают и почему, что дает Вам такую уверенность?

 

Тарас Черниенко,

19 ноября 2014 г.

 

 

1Так называемое «Исламское государство Ирака и Леванта», террористическая организация радикально-исламистского толка, активно действующая на Ближнем Востоке, преимущественно в Ираке и Сирии, и ставящая своей целью захват власти в регионе с последующей реставрацией исламского халифата. В достижении поставленных целей характеризуется проявлениями крайней жестокости, в том числе — в отношении мирного населения оккупированных территорий (прим. автора)

2См. цикл статей автора «Ваххабизм перед судом истории»

3Цит. По: А.Никонов, «Опиум для народа: Религия как глобальный бизнес-проект», 2009, ч.1, § 2

4Тот же источник

5Там же

6Там же, часть 1, § 2

7См.: http://darulfikr.ru/story/fiqh/touching_non_mahram_shafii

 

8Там же